Памяти "Артура Перкса"

На Большой Никитской улице затягивают сеткой дом № 9. На сетке, по обыкновению, нарисована схема фасада. Довольно заурядного фасада, обладавшего, однако, редкостной особенностью: на сплошной керамической облицовке столетней давности выделялась плитка с рекламой производителя: "Декоративно-строительная контора Артуръ Перксъ. Москва" - и номер телефона. Четырехзначный. 

Плитка именно выделялась — в прошедшем времени. При начале ремонта она была вырвана с корнем — со слоем штукатурки, если не с куском кирпичной кладки. Кажется, мелочь — но образ старого города не складывается без мелочей. Посвященные экскурсоводы любили подвести группу к дому и попросить самим заметить то, что нужно заметить. И кто-нибудь, конечно, замечал. И знаете, "Артуръ Перксъ" производил на многих не меньшее впечатление, чем близстоящие дворцы екатерининских вельмож. Краеведы не публиковали "Артура Перкса", боясь "навести" похитителей. Однажды пришлось понервничать: дом покрасили вместе с облицовкой, и плитка скрылась. Но ненадолго: кто-то знающий отскреб ее. Теперь "Артура" не стало. Разбит? Похищен? Похищен, может быть, ради спасения от "реставрации"? Но кем? И для кого? Для себя?

"Мелочи" уходят, как правило, при косметических ремонтах. На той же Большой Никитской исчезли две бирки страхования от огня — на доме № 17 и, совсем недавно, на тыльном фасаде Музея Востока, в Калашном переулке. Это вообще исчезающий жанр: овальные бляхи с названиями страховых обществ по кругу и с датой страхования (обычно 1820-е годы) в центре.

Совершенно уникальны адресные вывески с указанием номеров полицейской части и квартала. Одна такая, над подъездом, исчезла после ремонта дома на четной стороне Варсонофьевского переулка, то есть в 1-м квартале Мясницкой части. В переулке жили Эллочка Людоедка и инженер Щукин, и пока существовала вывеска, экскурсоводам было понятно, на какой лестнице, в каком подъезде должен состояться разговор Остапа с голым инженером. (Кстати, кое-где в Москве сохранились в старой орфографии таблички с номерами подъездов и квартир, но публиковать их боязно.)

Все советские годы под накладными вывесками "Фарфор" и "Фаянс" на Мясницкой, 8, над витринами, читались строки "Т-во М.С. Кузнецова". Доходный дом Товарищества Матвея Сидоровича Кузнецова с магазином фарфора построен Федором Шехтелем и является памятником архитектуры, так что старые надписи должны входить в предмет охраны. Однако год-другой назад их замазали, а поверх замазки положили название современного магазина. Торговый профиль магазина сохранился, и вопрос, понимает ли владелец, от какой марки, от какой рекламы он отказался, остается риторическим.

Советским надписям везет ничуть не больше. На стенах дома № 6—8 в Большом Сухаревском переулке закрашены три речевки: "Рабочее жил.-товарищество наша крепость", "Мы путь земле укажем новый, владыкой мира будет труд" и "Отдай всего себя революции, как это сделал товарищ Ленин". Сказалась перестройка, на этот раз политическая. Под новой краской над подъездами угадываются буквы.

И все-таки в Москве еще возможна экскурсия по надписям, причем таким, которые следует обнародовать. От станции метро "Лубянка" идем по Никольской. Начать с продуктового магазина в доме № 12 (бывшая парфюмерия Келлера), где в интерьере сохранились майолики с клеймами выдающегося архитектора французского модерна Эдуарда Ньермана. Правда, сейчас их видеть нельзя: дом поставлен на реконструкцию, но, как заверили обозревателя "Известий" в Москомнаследии, майолики получили охранный статус (наша газета настаивала на этом 26.08.05) и сохранятся.

Идем дальше. В арке Третьяковского проезда, на углу Никольской, слева, обнаружится табличка: "Почетныхъ гражданъ П.М. и С.М. Третьяковыхъ". Табличка отчасти уличная, отчасти мемориальная: Третьяковы проложили этот проезд по своей земле и отдали его городу. Богоявленским переулком выходим на Ильинку. На правом углу дома № 8, фасады которого созданы в конце XIX века архитектором Борисом Фрейденбергом для Волжско-Камского коммерческого банка, сохранилась табличка: "Украшенiя фасада исп. мастерской М.Д. Кутырина". (Нечто подобное уцелело и на ограде особняка фон Дервиза по Садовой-Черногрязской, 6, где поименованы архитектор, подрядчик и даже десятник строительства.)

От площади Ильинские ворота сворачиваем по Лубянскому проезду влево. Обогнув дом № 7 по безымянному тупичку, нужно войти в арку двора и поднять глаза. На высоте четвертого этажа выложено в кирпиче: "19 Чай Некрасова 00" (дата "1900" разнесена по сторонам). Это реклама знаменитой чаеторговой фирмы, нуждающаяся в охранном статусе.

Теперь вернемся к площади, чтобы идти на Маросейку, где есть дом № 9, дающий пример грамотного соседства старой и новой рекламы. Над витринами сохранились прекрасные изразцовые панно с именем владельца посудного магазина на двух языках: "А.Ф. Дютфуа" ("Dutfoy"). Нынешнее торговое заведение расположило свои вывески этажом выше. Закончим нашу прогулку у дома № 17 по Маросейке, известного как посольство Белоруссии. На воротах дома вытиснена удивительная надпись: "Свободенъ отъ постоя. Мясниц<кая> час<ть> 3-й кварт<ал>". Это больше, чем адрес, хотя и адрес уникален (сохранился, кажется, еще только один такой — в Якиманской части, на воротах дома Харитоненко, нынешней резиденции британского посла, на Софийской набережной). Совершенно уникально начало текста, означающее, что хозяева внесли плату на построение городских казарм и освобождены от обязанности пускать к себе солдат. Первые казармы стали строиться в Москве при Павле I, когда владельцем дома был граф Николай Петрович Румянцев, основатель современной Государственной библиотеки.

И последнее. В поиске старых надписей нужно смотреть не только вверх, но и вниз. Тогда есть шанс увидеть водосливные решетки с надписью "Мюръ и Мерилизъ".