Малая Бронная станет рентабельной
Совсем недавно "Известия" писали о том, что главный режиссер Театра на Малой Бронной Лев Дуров сразу по окончании сезона ушел со своего поста. Этот уход был спровоцирован и состоянием его здоровья, и непростыми отношениями с директором Бронной Ильей Коганом, слывущим в театральной Москве главным пожирателем главных режиссеров. В конце минувшей недели стало известно, что Театр на Малой Бронной возглавит Леонид Трушкин.
В качестве своего преемника на посту главрежа Дуров называл Романа Самгина. Его же хотела видеть на этом посту и большая часть труппы. Но Когана фигура молодого режиссера не устроила. А слово Когана - препон. В результате Комитет по культуре Москвы предложил возглавить театр Леониду Трушкину, причем не в качестве главного режиссера, а в качестве художественного руководителя (такой должности на Малой Бронной до сих пор не было, в связи с чем придется менять устав театра).
Приход в один из репертуарных театров столицы главного творца (можно даже сказать отца) отечественной театральной антрепризы Леонида Трушкина лет десять тому назад стоило бы назвать знаковым. И даже революционным. Теперь этот шаг кажется совершенно естественным. Большая часть российских репертуарных театров и без Трушкина давно уже превратилась в антрепризу (причем самого дурного толка), по определению не могущую быть дотационной. Так уж лучше, знаете, Трушкин. В отличие от многих худруков других театров, рядящихся в тогу невинности, он никогда не скрывал своих намерений.
В 1989 году он создал собственный коллектив, который по необъяснимой логике назвал "Театром Антона Чехова". То был излет кооперативного бума. Население уже привыкло, что миром правят деньги, затвердило аксиому "хочешь жить — умей вертеться" и выучило слово "рентабельность". Но радикальную мысль, что искусство и коммерция — вещи совместные, оно принять было еще не готово. Тут-то и появился Трушкин. Он одним из первых стал делать спектакли "на продажу", не скрывая, а, наоборот, всячески подчеркивая их "продажность". Он первый создал свое частное театральное дело, не беря ни копейки у государства.
Буревестника театрального рынка подвергли критике со всех сторон. Худруки, засевшие в бичуемых Трушкиным дотационных театрах, театроведы разных направлений и просто люди доброй воли старались побольнее пнуть Трушкина. Плюнуть в его сторону и растереть. Но Трушкин был спокоен. Он твердо знал: любая его постановка лучше среднестатистического "дотационного" спектакля ровно настолько, насколько продукция кооператива лучше продукции нерентабельного завода.
Теперь Трушкин сам пришел из "кооператива" (который, как выяснилось, он тоже оставлять не собирается) на завод. И нет сомнений, что он сделает его рентабельным. Поскольку в нынешних условиях о таких возвышенных вещах, как "творческие поиски" или "художественные достоинства постановки", говорить уже почти неприлично, рентабельность и есть главный критерий театральной жизни. Некоторое время тому назад еще можно было бы повздыхать по поводу подобного назначения. Теперь всякие ламентации смешны.
Трушкин — так Трушкин. Нас не запугаешь.
