Художественный руководитель цирка на проспекте Вернадского Леонид Костюк: "К цирку не пристали ни пошлость, ни насилие"

В эти дни Большой Московский государственный цирк на проспекте Вернадского отмечает 35-летие. О том, чем живет сегодня "московский Колизей", художественный руководитель цирка народный артист России Леонид Костюк рассказал корреспонденту "Известий" Юлии Игнатьевой.

известия: Цирк для нас, зрителей, — это арена, купол, зал. Подозреваю, что это — вершина айсберга.

Леонид Костюк: Верно. Если говорить о технике, наш цирк - грандиозное сооружение, не имеющее мировых аналогов, очень сложное инженерное хозяйство. У нас 6 манежей - конный, светомузыкальный, иллюзионный, репетиционный, лед, бассейн с фонтанами. Во время представления, когда работают воздушные гимнасты, один манеж уходит вниз и откатывается в сторону, а другой манеж поднимается на его место. Это занимает 2,5-3 минуты, и зрители ничего не замечают.

известия: А еще у вас есть купол, между прочим, большепролетное сооружение — из тех, что в последнее время часто рушатся.

Костюк: Мы пригласили комиссию из московского правительства для проверки купола и фундамента. Никаких проблем не нашли, сказали, что минимум 5 лет можно спокойно работать без ремонтов.

известия: Что представляет собой ваш коллектив?

Костюк: У нас уже 14 лет постоянная труппа, насчитывающая более 700 человек, плюс 200 с лишним других сотрудников.

известия: Разве артисты не "кочуют" по циркам?

Костюк: Раньше так оно и было. Мы были обычной прокатной площадкой, как и все остальные цирки. Всеми номерами "владел" Росгосцирк. Мы придумывали цирковые спектакли, но не всегда могли их поставить: Росгосцирк давал только те номера, которые на данный момент были свободны. В общем, творчеством это называлось с натяжкой, представление было просто набором номеров. А сейчас мы можем поставить все, что хочется. Меняем репертуар, придумываем спектакли, зная возможности своих актеров — кто поет, кто обладает драматическим талантом. Теперь организационно мы больше похожи на театр.

известия: Ваш цирк — прибыльное предприятие?

Костюк: Рентабельное. Дотируется 10% расходов, остальное сами зарабатываем. Мы — унитарное предприятие, здание принадлежит государству и находится у нас в доверительном управлении. За аренду здания и земли ежегодно платим 7 миллионов рублей.

известия: Может, лучше приватизировать?

Костюк: Делать цирк чисто коммерческим предприятием нельзя. Новый владелец через два года перепрофилирует его в казино или автосалон. А наш коллектив даже десятой доли не сможет купить.

известия: "Цирковые" такие же бедняки, как и прежде?

Костюк: В основном это люди среднего достатка. Получают 20—30 тысяч рублей в месяц. Гастролируя за рубежом по 3—4 месяца, зарабатывают в среднем 80—90 долларов за спектакль.

известия: Какая самая большая проблема сегодняшнего цирка?

Костюк: Очень трудно приобрести животных, особенно лошадей. Это проблема всех цирков. Активные выступления "зеленых" против использования цирковых зверей сделали свое дело. Зоопарки больше не продают нам животных. Мы нашли деньги на трех слонов — по 100 тысяч долларов за каждого — и нигде не можем купить. А собственные питомники по карману очень немногим циркам.

известия: Может, правильно? Зачем животных мучить?

Костюк: Методы дрессуры радикально изменились вместе с названием: помните, раньше были укротители, а теперь дрессировщики. К тому же при хорошем уходе, при отсутствии высоких нагрузок в цирке животные живут гораздо дольше. Например, в природе медведи умирают в 12—15 лет. А наш Ревушка дожил до 40 лет, Сережа до 38.

известия: Москва напичкана развлекательной инфраструктурой. А кого вы считаете своими конкурентами?

Костюк: Эстраду. И она нам проигрывает. Я готов любой суперзвезде сдать цирк в аренду, пусть она хотя бы месяц выступает и держит сборы в нашем зале на 2328 мест. Гарантирую: не продержится. А у нас программы идут по 9 месяцев, наполняемость в среднем 70—80%.

известия: И в чем секрет?

Костюк: У нас весело, красиво и опасно. В цирке не поможет ни анимация, ни спецэффекты. Все видно, все честно, без дураков. Порой работают вообще без страховки. К цирку не пристали ни пошлость, ни насилие. Он остался светлым и чистым искусством.