Судьба гомо постсоветикуса
Днями почти совпали два события - православная Пасха и очередная годовщина со дня рождения Ленина. Двадцать лет назад эти события в общественном сознании сравнивать было немыслимо. Сейчас тоже немыслимо. С той разницей, что события местами поменялись. Рожденные двадцать лет назад граждане святую для советского человека дату появления на свет пролетарского вождя ни за какие куличи не вспомнят. Перемена ориентиров символична, поскольку непогребенный Ленин призван был стать вечно живым божеством нового общества. В бурные годы перестройки критические откровения в адрес Ильича воспринимались как самое страшное кощунство и надругательство. И вот опять главным праздником стал день воскресения христианского Бога, а Ленина уже по-человечески жалко, и все к тому идет, что похоронят его, наконец, по христианскому обычаю.
Ориентиры другие. Но как поменялся за годы перестройки сам человек? Этнопсихологи одного из институтов РАН обрабатывают сейчас результаты исследования на эту тему. По первым выводам, у россиянина появились новые доминанты, которые не имели значения для советского человека. Лидерами в иерархии внутренних постперестроечных ценностей стали стремление к самореализации, властолюбие и самоуничижение.
Стремление к самореализации — выгодная черта, американцы возвели ее в культ: selfmade man — самый лестный комплимент. "Я сделал это!" — удовлетворенно восклицает янки в каждом фильме. Мы по традиции больше в грезах витаем, внутренний голос ласкаем, идеал взыскуем. Западному уму трудно принять линию поведения, которая сокрыта в популярной мудрости "Бедность — не порок". Впрочем, советский человек часто был вынужден уходить во внутреннюю эмиграцию, но у его постсоветского потомка степеней свободы больше, хотя тупиков непроходимых и шлагбаумов неподъемных хватает. Если русский человек перейдет от самосозерцания к самореализации, это станет революцией, перед которой померкнут все наши политические перевороты.
Физиолог Павлов, отвлекшись как-то от собак, язвительно заметил, что у русского человека в отличие от англосакса нет инстинкта цели. Великий ученый стал первым в России нобелевским лауреатом, но в его реплике есть привкус того самоуничижения, которое выявилось в последнем исследовании. Мы по природе часто преувеличиваем свои слабости и ошибки. Может быть, это идет от всегдашней лености, не слишком усердных попыток достойно устроить жизнь. Мы слишком быстро предлагаем себе оправдание, признаем тщету начинаний, умаляем цель. Полтора десятка лет всяческих реформ особых экономических выгод не принесли, целые секторы промышленности легли на дно, зато коррупция воспарила до высот, с безопасностью беда, в науке новых Павловых на горизонте не видно — отсюда разочарование и самоуничижение. И отсюда же, так кажется, стремление защитить свою национальную идентичность через агрессивное отношение к другим народам, оказавшимся от нас в зависимости. Как на улицах мы с неприязнью взираем на инородцев, так и наши политики слишком часто наживают себе по свету недоброжелателей. Хотя исторически у славян, которые даже назывались по местам обитания, не было племенной закрытости, как у германцев, и всякий, кто поселялся на их земле, считался своим.
Но самое интересное — вдруг проклюнувшееся властолюбие. Раньше русский человек готов был терпеть любую власть, теперь стремится к власти. Опять посыпать голову пеплом и горько сетовать о падении нравов? Наш гуру Солженицын указывал, что мы сторонимся власти и презираем ее как источник неизбежной нечистоты, соблазнов и греха. И вот на разгоне XXI века русский человек вдруг сам возжелал править, как старуха у Пушкина. Неужели брезгливости поубавилось или нынешнюю власть можно назвать дистиллированной по части нравственности? Что сдвинулось в сознании? Почти два века назад объявленный безумцем Чаадаев писал, что на русских глубоко воздействует власть, а проявлений общественной воли не видно. Может, младому классу собственников уже невозможно ждать чуда и надеяться на вождей, которых мы так любим, что даже предавать земле не желаем? Наша судьба кажется нам незавидной. Хлебом ни корми, любим на нее сетовать. Но, скажем честно, судьбой мы чаще всего называем то, что получилось из наших собственных ошибок.
О борьбе с курением
Считаю, что "Известия" — самая хорошая газета! Но и на солнце бывают пятна... Еженедельные публикации в течение многих лет курящего С. Лескова в двух вариантах не красят общенациональную газету, а снижают ее рейтинг. Вы лучше меня знаете, как Европа борется с курением на работе и в общественных местах... В год 90-летия любимого издания предлагаю оздоровить страницы газеты и навсегда убрать конкретно эти две заставки со страниц газеты. Так будет лучше!
Александр Наумов, Самара
От редакции: Мы вступили в переговоры с автором. Пока Лесков на пересъемку не согласился. Будем с ним работать!
