Актер Анатолий Лобоцкий: "В каждом из нас есть и герой, и негодяй"

 В "Открытом театре Юлия Малакянца" состоялась премьера спектакля "Вольный стрелок Кречинский". Постановка Татьяны Ахрамковой по пьесе Сухово-Кобылина. Главные роли достались Анатолию Лобоцкому и Роману Мадянову. С актерами встретился специальный корреспондент "Известий" Артур Соломонов

известия: В одной из сценических версий Кречинский кончал жизнь самоубийством, и автору пьесы Сухово-Кобылину такая интерпретация его сюжета понравилась. Учитывали ли вы, что ваш герой не просто игрок, но в какой-то мере трагическая фигура?

Анатолий Лобоцкий: Да. Ведь Сухово-Кобылин писал драму, а все ставят ее как комедию. Наш спектакль по жанру будет трагикомедией.

известия: Вы видели людей, подобных Кречинскому?

Лобоцкий: Видел. Но я всегда пытаюсь найти те качества, которые нужны для моего нового героя, в самом себе. Если покопаться, в каждом из нас есть и романтический герой, и негодяй, на котором пробу негде ставить.

известия: Судя по вашим интервью, вы сознательно сторонитесь пафоса. Вам говорят "театр — храм", а вы отвечаете — "работа", вам — "служение", а вы — "качество". Утомила театральная риторика?

Лобоцкий: Это действительно риторика, а по теперешним временам риторика никчемная. Но если какие-то люди относятся к театру как к храму, дай Бог им здоровья. Я отношусь к нему как к работе — тяжелой, потной, опасной.

известия: В чем опасной?

Лобоцкий: Мы тратим не только физические, но и психические силы, которые восстанавливаются с большим трудом.

известия: Вы начинали учиться театральному искусству в Тамбовском институте культуры...

Лобоцкий: Как ни странно, это было серьезное обучение. У меня первая специальность — режиссер народного театра, но преподавали у нас ученики Завадского, Эфроса, Царева. В Тамбове были подвижники, которые давали если не школу, то очень неплохой подготовительный класс. И без этого я бы даже не подумал поступать в ГИТИС.

известия: Вашим учителем был Андрей Гончаров. Можете сформулировать то главное, что он вам дал?

Лобоцкий: Он дал мне профессию.

известия: Мне довелось бывать на репетициях Гончарова — это процесс не для слабонервных.

Лобоцкий: Режиссура предполагает диктат. У Гончарова он был очень жестким. Просто нужно было уметь фильтровать его крики, его децибелы.

А есть диктат мягкий, как у Марка Анатольевича Захарова, который был педагогом на нашем курсе. В девяноста процентах случаев он мягок. Но мягок так, что шаг влево или шаг вправо не сделаешь.

Думаю, я режиссером не стал, потому что я не диктатор. Мне интереснее поспорить и в споре родить истину.

известия: Неизбежен вопрос о Жераре Депардье, с которым вы работали в фильме "Зависть богов". Он действительно показал высокий класс актерской игры? Если бы вы не знали, что это Депардье, что за его плечами — слава и множество актерских удач, он произвел бы на вас впечатление как артист?

Лобоцкий: Он показал мне класс актерской игры в других фильмах. Почти во всех. А здесь он и задачи такой перед собой не ставил. Он прилетел на два дня сняться в непонятном русском фильме, не зная ни одного слова по-русски. Всех расположил к себе тем, что был демократичен, общителен, приятен, незвезден.

известия: Говорят, вы дружны с великой английской актрисой Ванессой Рэдгрейв...

Лобоцкий: Ну, дружен — это сильно сказано. Сейчас я с Ванессой даже уже не переписываюсь. Если раньше мы друг другу открытки рождественские слали, то сейчас и это заглохло. Но если занесет меня в Лондон, обязательно ее найду.

известия: Облик героя-любовника не мешал вам играть те роли, которые бы хотелось?

Лобоцкий: Я играю Карлика в Театре Маяковского в спектакле "Карлик", надеваю жуткий парик, делаю страшную рожу и становлюсь на карачки. Что там остается от героя-любовника?

известия: В одном из интервью вы сказали, что к антрепризе относитесь с недоверием. Но сейчас вы выступаете в антрепризе. Я понимаю, что изначально "Вольный стрелок" создавался в Театре Маяковского, но все же выходит он "под шапкой" антрепризы.

Лобоцкий: Некоторая настороженность у меня так до сих пор и осталась, потому что антреприза себя дискредитировала. И я ни в одной антрепризе не занят. А это назвать антрепризой сложно, поскольку продюсер Юлий Малакянц берет спектакль себе в убыток. С его стороны рискованный и благородный шаг — взять в антрепризный театр классику, будут ли смотреть которую, неизвестно.

известия: А вы как думаете?

Лобоцкий: Я думаю, что будут.

известия: На чем же основана ваша уверенность?

Лобоцкий: Думаю, пойдут на автора. Ведь остался еще какой-то культурный слой, который не смотрит "Аншлаг".

известия: Что было самым трудным в работе над ролью Кречинского?

Лобоцкий: Самым трудным было выпустить спектакль.

известия: Кречинский в вашем спектакле временами начинает говорить по-польски. Вам пришлось брать учителя польского языка?

Лобоцкий: Для тех нескольких фраз, которые я произношу по-польски, не надо нанимать репетитора. Мне помогал человек, который знает польский язык. Тем более что у меня оба дедушки — и по маминой, и по отцовской линии — чистокровные поляки.

Режиссер Татьяна Ахрамкова: "В Театре Маяковского не нашлось денег"

"Вольный стрелок Кречинский" должен был стать последней премьерой Татьяны Ахрамковой в стенах Маяковки. Напомним, что минувшей осенью Ахрамкову назначили худруком Драмтеатра имени Станиславского. В итоге "Вольный стрелок" из Театра Маяковского ушел, в "Стасик" не пришел и предъявлен публике как проект "Открытого театра", антрепризы Юлия Малакянца. Почему так случилось, у Татьяны Ахрамковой выяснял Артур Соломонов

У вас возник конфликт с художественным руководителем Театра Маяковского Сергеем Арцыбашевым?

Татьяна Ахрамкова: Это не конфликт. Но когда спектакль был практически готов, в театре не оказалось денег на его выпуск. Недостаток средств послужил причиной достаточно затяжной паузы в работе. А ведь любой режиссер хочет видеть результаты своего труда. Мы показали "Вольного стрелка" худсовету Театра Маяковского в конце мая прошлого года. С тех пор спектакль находился в законсервированном состоянии. Но господин случай все решил — Юлий Малакянц заинтересовался нашей работой и дал ей новую жизнь.

известия: Почему вы не поставили этот спектакль в репертуар Театра Станиславского?

Ахрамкова: Мой роман с Театром Станиславского начался недавно, развивается полным ходом, и надеюсь, что дальнейшая судьба спектакля будет связана с ним. Во всяком случае, официальная премьера состоится 24 апреля в Театре Станиславского.

известия: Немало "Кречинских" идет по стране и в Москве. Почему ваш не должен затеряться среди других?

Ахрамкова: Потому что мы смотрим на этот сюжет более остро.

известия: Вы будете приглашать в Театр Станиславского актеров Маяковки?

Ахрамкова: Я бы хотела видеть некоторых артистов в своей труппе. Это не имеет привкуса измены или предательства. Куда я прихожу — там делаю свой театр.

известия: Где сейчас служат Мадянов и Лобоцкий?

Ахрамкова: Мадянов уже давно свободный художник. И служит искусству. А Лобоцкий по-прежнему в Театре Маяковского.

Актер Роман Мадянов: "Мой сын пришел и сказал: "Хватит гадов играть!"

известия: Вы говорили, что ваш Расплюев — большой ребенок. Но кроме этого он ведь еще и большой негодяй.

Роман Мадянов: Нет, ни в коем случае! В театре мне везло — таких отъявленных негодяев, как в кино, я не играл. И мой Расплюев не негодяй.

известия: Ну, мошенник.

Мадянов: Ну, мошенник, согласен. Но все равно в этом есть и обаяние, и доброе начало.

У моего Расплюева трагическая судьба. Он искренне удивляется — почему так изменилась жизнь? Господи, что ж за жизнь-то такая пошла — за мошенничество приходится расплачиваться? Морду бьют! Для него это истинная трагедия. Это классический образ приживалы — пугливого, вруна, но обаятельного.

известия: Вы сказали, что в кино сыграли много негодяев. Я у вас на сайте на эту самую тему читал несколько вопросов, оставленных вами без ответа...

Мадянов: У меня компьютер сломан. Есть у меня дома товарищ один — Роман Романович Мадянов-младший, который накачал туда игр каких-то и занес два таких вируса, что мастера уже две недели бьются.

известия: Так вот, на вашем сайте часто задают такой вопрос: почему вас, как правило, назначают на роли отрицательных героев?

Мадянов: Артист не выбирает. Получился у меня первый негодяй — и пошло-поехало. И чем дальше, тем все гаже и гаже, гаже и гаже... Дошло до того, что мой сын пришел ко мне и сказал: "Хватит уже гадов играть!"

известия: Вашего Абакумова, министра МГБ из сериала "В круге первом", нельзя назвать просто "гадом". Это сложный образ — вы показываете и его взаимоотношения с арестантами, и те редкие моменты, когда он остается наедине с собой, и его слабости...

Мадянов: Это ведь не я первый придумал — в плохом ищи хорошего. Мы же не знаем, каковы были мысли Абакумова, его искренние намерения. Пусть мой герой будет и наивным, и смешным, и трагичным, и подлым.

известия: Впервые роман Солженицына вы наверняка прочитали в самиздате.

Мадянов: Конечно. Честно скажу, рассуждения я пропускал, промахивал. Там потрясающе были описаны документальные факты. Дали мне книгу на две ночи, и я ее проглотил.

известия: Вы сыграли и в другом фильме, который тоже можно назвать антисталинским, — "Дети Арбата". То есть вы вольно или невольно участвуете в мучительной для нашего общества попытке трезво взглянуть на свое прошлое. Не случайно после выхода "Детей Арбата" было немало писем, где говорилось, что фильм порочит наше светлое прошлое.

Мадянов: Может быть, передается страх от наших матерей, отцов и дедов? Очень много людей, которые мечтают вернуть те времена, прежний железный порядок.

Я никогда не говорю категорично: эта эпоха была хороша, а вот эта — плоха. А какой экономический скачок сделала держава в тот период! Какой мощной она стала!

известия: С помощью бесплатной рабочей силы...

Мадянов: Да. А вы можете найти способ заставить людей так же работать и за такие короткие сроки создать мощную державу? Иначе этому пространству суждено было погибнуть. Нас бы сожрали: с востока — Япония и Китай, а с запада — Германия. Но то что творилось ради этого, люди уничтожались десятками миллионов...

известия: Это коснулось вашей семьи?

Мадянов: Да. Мой прадед был расстрелян. Моего деда обвинили в троцкизме. Он был преподавателем истории и должен был читать курс лекций в университете, а ему разрешили преподавать только в школе рабочей молодежи. И все равно он искренне верил в идеалы коммунизма, прошел всю войну от звонка до звонка и умер коммунистом.

Когда я получал комсомольский значок, он со слезами на глазах говорил: "Запомни этот день на всю жизнь! Теперь ты комсомолец". А я к этому был равнодушен — ну, повесили значок на грудь.

известия: В партию не вступали?

Мадянов: Нет. Хотя шли разговоры о том, что, может быть, надо ради карьеры.

известия: Когда вам еще не было и десяти лет, вы сыграли в фильме Данелии "Совсем пропащий".

Мадянов: Да, это было в 1972 году. Тридцать четыре года прошло — страшно подумать... Это песня — в девять лет попасть в такую команду: Басов, Леонов, Кикабидзе...

известия: Как совмещали школу со съемками?

Мадянов: После восьмого класса я практически не учился. "Мосфильм" оплачивал мне педагогов, которые занимались со мной индивидуально.

известия: У вас дома есть терьер, крыса и кролик. Актер может что-то почерпнуть у животных для своей профессии?

Мадянов: Собака все понимает, только не разговаривает. С ней можно общаться, как с человеком. Скажешь тихо: "Мне не до тебя", и она уходит на свое место.

Как-то выпустили сдуру погулять кролика (Ромка назвал его Баксом), он пробегал по комнате минуты две, потом его поймали. После этого то телевизор стал рябить, то компьютер вырубаться. Смотрим — а он за две минуты покоцал все кабеля! По пути, пока бежал, погрыз все. А ведь сытый же был, гад!

известия: Опыт службы в ракетно-космических войсках пригодился в актерской профессии?

Мадянов: Сначала я думал, что эти полтора года пропадут. Но опыт пригодился в том же "В круге первом", в "Штрафбате", в "Солдатах". Сейчас я смотрю "Солдат" — и сразу вижу, кто служил в армии, а кто нет. Говорить об армии можно до бесконечности. Как только собираются мужики, которые служили, так после первого же стакана начинают вспоминать армию.

И в театре, подспудно, этот опыт мне тоже пригодился. Бывает такое состояние, что у тебя температура 38, а надо играть, иного варианта просто нет.

А когда радикулит у меня разыгрался, мне блокаду сделали, и я все равно играл. Скрутило меня в лифте, сыну Ромке был годик. Я взял его на одну руку — в нем было килограммов шесть, а другой рукой нажал кнопку, и тут меня парализовало от боли. Я осел вместе с Ромкой, мы приехали на свой этаж, дверь открылась, а я стою на карачках, и слезы от боли катятся. Вызвали скорую, вкололи мне три шприца обезболивающего — и вечером я играл спектакль...