Тверская - "вне конкурса"

В конце мая "Известия" опубликовали проект нового здания, которое появится на месте гостиницы "Минск". На той же Тверской уже снесен "Интурист", вместо которого вырос остов новой гостиницы в стиле сталинского ампира. Почему на главной улице Москвы вырастает то, что вырастает? Куда делись архитектурные конкурсы и общественные обсуждения проектов? Об этом в беседе с обозревателем "Известий" Наталией Давыдовой рассуждают председатель комиссии по проблемам реконструкции исторической среды при российском Союзе архитекторов Леонид Соколов и архитектор Марк Гурари, заставшие времена, когда архитектурные конкурсы были частью их цеховой жизни.

Леонид Соколов: Что предлагается построить на месте знакового для 60-х годов и современного по тем меркам "из стекла и бетона" здания гостиницы "Минск"? На наш взгляд, жалкое эпигонское подражание периоду "архитектуры излишеств" с большим количеством чисто профессиональных ошибок. Прежде всего, по архитектуре фасада это не гостиница, а жилой дом, каких много было построено на Тверской в советское время. Нет ярко выраженного и совершенно необходимого для гостиницы главного входа, колоннада портала висит над пустотой огромной немасштабной для этого места арки... Так происходит, когда в силу каких-то причин отдельный "крупный" мастер получает лакомый заказ в самом центре Москвы.

"Известия": А кто должен получать заказы на "главной улице"?

Соколов: Лучшие из лучших, победители архитектурных конкурсов. Это же центр столицы, а не Химки-Ховрино. О необходимости конкурсного проектирования в наиболее важных частях всех наших городов, а не только Москвы российский Союз архитекторов говорит давно и на всех уровнях.

"Известия": Насколько я знаю, профессиональное сообщество волнует еще и этическая сторона уже состоявшихся и намеченных московских сносов.

Соколов: Недавно мы говорили об этом на бюро комиссии по проблемам реконструкции исторической среды. И речь шла не только о гостинице "Минск", обреченной на снос. Есть же определенная этика. У каждого дома есть свой автор. Есть так называемое авторское право. Без разрешения автора ничего с ним делать нельзя. Тем более что мы начинаем охранять как памятники уже и сооружения советского периода, к примеру, взяты на охрану все памятники конструктивизма. Кстати, появление того же "Минска" в свое время было событием. Эта архитектура из стекла и бетона стала антиподом сталинской богатой ампирной архитектуры. Не слишком ли мы увлеклись разрушением? Пора остановиться, иначе мы потеряем наше недавнее прошлое. И потом - где гарантии, что сделаем лучше? В зарубежной практике обычно стараются здание сохранить, модернизировать, изменить и приспособить, но не уничтожать. У нас в Ярославле гостиницу "Юбилейная", построенную в 1972 году и очень похожую на "Минск", сносить ведь не стали, а решили реконструировать за счет легко возводимых конструкций. Провели конкурс под эгидой Союза архитекторов России, чтобы расчленить примитивный объем, обогатить силуэт. Проект-победитель, на мой взгляд, очень удачен.

"Известия": Так что удручает профессионалов больше - то, что "Минск" будет снесен, или качество того, что вырастет на его месте?

Соколов: И то, и другое. Если уж нельзя не сносить, то хотелось бы, чтобы новая архитектура была новой. Это очень сложно, но стремиться к этому необходимо. Верно сказано: «Нельзя идти вперед с повернутой назад головой». В столице явно ощущается дефицит новых, современных по архитектуре общественных зданий. Особенно в центре. Некоторые архитекторы в угоду заказчику заговорили на языке классики или эклектики, забыв о веке, в котором живем. Такую архитектуру один из западных коллег назвал "трусливой".

Марк Гурари: В институте в годы "оттепели" нам, студентам, вбивали в голову: если архитектор не может сделать красиво, он делает богато. Сейчас архитекторы пошли по легкому пути. Навесил деталь, например, от старых доходных домов - и готово, есть "связь с исторической средой". И думать не надо. Хотя можно сделать современную вещь, которая по масштабу и ритму впишется в историческую среду и будет ее дополнять. Когда иностранные коллеги просят показать нашу современную архитектуру, приходится показывать Мельникова, Гинзбурга. Мы просто не можем показать ничего современного, чем можно было бы гордиться.

"Известия": Возможно, стоило бы определить самые важные для города территории, где нельзя строить без серьезного профессионального конкурса.

Гурари: Конкурсы - необходимый элемент механизма, гарантирующего качество. Он сложился и в России, и во всем остальном мире в конце XIX века. Те же Верхние торговые ряды на Красной площади, которые мы называем ГУМом, появились в результате конкурса. Как ни странно, даже в тоталитарные времена конкурсный механизм работал гораздо лучше, чем сейчас. 1920-е годы - это время беспрерывных обсуждений, как развивать Москву. Конечно, слава богу, что Дворец Советов не построили. Но конкурс на Дворец Советов, проекты и идеи, которые обсуждались, - все это предопределило новые повороты развития архитектуры, это был огромный шаг вперед. И вот этот механизм, нажитый в те годы, потерян сегодня. Не только конкурсы, но и обсуждения стали стихать.

Соколов: Кстати, и на здание "Известий" в 1960-е годы объявлялся конкурс. Было много интересных проектов. Помню, архитектор Белопольский предлагал поставить здесь огромную башню в виде цилиндра. Пушкинская площадь - это же гребень холма, а в русской истории они венчались высокими зданиями. Но в итоге заказ получил архитектор, который "вел" эту улицу, и построили очень скучное ребристое здание.

"Известия": Какой тогда смысл в конкурсах?

Соколов: Все равно они нужны. Даже если идеи отвергаются, они пробуждают мысль.

"Известия": Серьезный конкурс - дорогое удовольствие.

Гурари: Деньги не обязательно должен давать город. Их может дать инвестор. Раз строит на лакомом месте, пусть платит больше. Конкурсы нужны поверх форм собственности и интересов инвесторов. Пловца ведь всегда сносит течением, и чтобы добиться цели, нужно взять выше. Так и в архитектуре - чтобы попасть в цель, нужно взять выше, жизнь все равно снесет, инвестор скорректирует.

Правила архитектурной игры

Хороший конкурс - это ясные и жесткие правила игры, которые надо уметь соблюдать. Этим требованиям отвечали международные конкурсы на застройку Берлина, начавшиеся после объединения. Они проводились в два приема: сначала разыгрывались планировочные решения (например, для Парламентского квартала их предложили сразу 835 конкурсантов), потом - собственно архитектура. Итог - Берлин, по мнению профессионалов, стал главной строительной площадкой и архитектурной столицей мира. До сих пор в Берлине ведутся горячие дискуссии об архитектуре и градостроительстве - и на общественных трибунах, и на страницах газет. Непривычная для архитектурного цеха степень публичности дискуссии привела к тому, что в обсуждение судьбы города оказались вовлечены даже туристы. Франсуа Миттеран в бытность президентом Франции объявил международные конкурсы на большие проекты в Париже. Они вошли в историю как "гранд-проекты Миттерана". Интересно, что французов среди выигравших оказалось меньшинство, что, по общему мнению, стало показателем открытости общества и силы государства.