От скрытого не скроешься

Фильм "Скрытое" Михаэля Ханеке, автора "Забавных игр" и "Пианистки", получил в этом году приз за лучшую режиссуру в Канне и принял участие в ММКФ. В новой картине австрийского режиссера сыграли Жюльетт Бинош, Анни Жирардо и Даниэль Отой.

Анне (Жюльетт Бинош) и Жоржу (Даниэль Отой) кто-то все чаще подкладывает под дверь пакет с видеокассетами. На них скрупулезно запечатлено все, что происходит вокруг дома Анны и Жоржа. Похоже, тот же аноним подбрасывает рисунки - на них человек, плюющий кровью, обезглавленные птицы. Что сделает дальше тот, кто посылает кассеты и рисунки, неизвестно. Судя по его настойчивости, игра затеяна совсем не ради шутки и может завершиться трагически. Так посреди европейского благополучия и комфорта вроде бы из пустяка возникает страх, от которого главные герои ничем не могут заслониться.

Жорж вскоре понимает, что тайна происхождения кассет - в его прошлом, и отправляется к своей матери - он ее, похоже, не видел несколько лет, потом к алжирцу по имени Маджид, перед которым глубоко виноват. Правда, когда Жорж совершил неблаговидный поступок по отношению к маленькому алжирцу, он сам был шестилетним мальчиком. Но режиссер, кажется, убежден, что срока давности у грехов не бывает и тот, кто провинился даже в детстве, неизбежно будет отвечать за это, когда повзрослеет. Похоже, речь идет о вине французов перед алжирцами (в 1961 году во Франции прошли массовые убийства алжирцев) и об ответственности и вине европейской цивилизации перед странами "третьего мира". Но социальный аспект в этой картине отнюдь не главный. Хотя Ханеке не может удержаться от иронии по поводу образа жизни среднего европейца, которая проявляется даже в мелочах: вот Жорж приходит к матери (Анни Жирардо), спрашивает о ее здоровье, а она просит не портить ей настроение. Жорж: "У меня все хорошо, у Анны все хорошо, у Пьеро все хорошо. Все заняты". Повторение слов "все хорошо, хорошо, хорошо" звучит как магическое заклинание, в то время как жизнь трещит по швам.

В сюжете и всем строении фильма при кажущейся его иррациональности - жесткие причинно-следственные связи. Туманность исходного события (неясно лишь одно - кто посылает кассеты) в данном случае просто сопутствует классической истории о том, как человека преследует прошлое, как он пытается от него отмахнуться. Но прошлое настигает его в снах (которые, кстати, тоже, талдычат только об одном: ты виновен, виновен, виновен), в случайных и неслучайных встречах.

Камера безучастна к происходящему - порой возникает впечатление, что ее просто установили для наблюдения за героями, как это сделал тот, кто посылает видеокассеты семье Жоржа. Но безучастная камера фиксирует, как резко сменяются ритмы и эпизоды - когда один еще не завершен, уже пошел другой, причем мы застаем его не вначале, а ближе к кульминации. Благодаря этому, с одной стороны, возникает иллюзия почти документальности происходящего, а с другой - ощущение, что публикой манипулируют более чем умело и к тому же не скрывают этого. Ханеке добивается возникновения у зрителя чувства тревоги, показывая, что самые тривиальные действия могут быть чреваты страшными последствиями. "Скрытое" начинает действовать там, где, кажется, ничего к тому не располагает. У фильма открытый финал, и каждый волен домысливать, что ему заблагорассудится. Но идея режиссера более чем отчетлива: к человеку (а может быть, стране или странам), который упорно отказывается увидеть скрытую, а значит, главную составляющую своей жизни с ее подпольем, провинностями и грехами, рано или поздно придут подобные "кассеты".