Не попал в мишень

На фестивале имени Чехова состоялась долгожданная премьера - знаменитый английский режиссер Деклан Доннеллан поставил "Три сестры", собрав замечательных актеров - Игоря Ясуловича, Александра Феклистова, Виталия Егорова и других.

Покой чеховским пьесам только снится. Нет сезона, чтобы их не поставили - самым изощренным способом или же без затей. Если судить по количеству чеховских спектаклей, сделанных у нас и за рубежом, этот автор - самый злободневный и актуальный, у него - ответы на все наши вопросы.

Пять лет назад Доннеллан произвел фурор спектаклем "Борис Годунов" с Евгением Мироновым: свобода от всех канонов, раскованность, отсутствие пиетета к тексту пленяли публику, а критики хором причислили спектакль к лучшим событиям сезона. Но одно дело "Борис Годунов", которого толком никто так никогда и не поставил (какой "Борис" вошел в историю театра?), и совсем иное - чеховские пьесы, которые во многом определили не только эстетику раннего МХТ, но и целый век были для режиссеров материалом для создания выдающихся спектаклей. Тут уж не сделаешь вид, что нужно, закрыв глаза на все, что творилось с Чеховым раньше и творится сейчас, прочесть пьесу, понять, про что написано, и - на сцену, господа!

"Отец умер ровно год назад, как раз в этот день" - первую фразу пьесы, кажется, слышишь чаще, чем "приятного аппетита", и Евгения Дмитриева, играющая Ольгу, произносит эти слова словно извиняясь за их хрестоматийность или же показывая, как ее героиня улыбкой одолевает горечь. Тон постановки - легкий и бодрый, персонажи, как и советовал первый постановщик "Трех сестер" Станиславский, "вовсе не носятся со своей тоской, а, напротив, ищут смеха, бодрости".

Играет музыка, герои, попутно философствуя, признаваясь другу другу в любви или ненависти, рассказывая о несбывшихся мечтах, сервируют стол. И спектакль идет - герои радуются и плачут, огорчаются и мечтают. Однако все эти эмоции не наполняют сцену, не создают атмосферу и настроение, а словно улетучиваются: режиссер не указал им направления, и поэтому спектакль распадается на множество прекрасных или же малоинтересных частностей. Доннеллан, который всегда изумлял изысканной постановочной агрессией и драйвом - у него, кажется, принимали деятельное участие в спектакле даже детали реквизита, - на сей раз словно решил показать, что он может ставить и по-иному. В итоге столь важные для чеховских пьес моменты тишины здесь - просто эпизоды, когда не кричат, а паузы - перерывы между всплесками эмоций персонажей. Поэтому зритель подключается к действию, только когда кто-то на сцене закатывает истерику - вот Соленый валит Ирину (Нелли Уварова) на пол, вот Маша, простившись с Вершининым, через пару минут видит перед собой лицо мужа и вопит, вмиг осознав, какое будущее ей предстоит. В "Трех сестрах" не так-то много будоражащих нервы моментов, и далеко не в них дело - поэтому акценты, которые вольно или невольно делают актеры, разрушают и композицию, и смысл пьесы. Если воспринимать то, что сделал Доннеллан, не как спектакль, а как вереницу этюдов, то есть интересные моменты: например, трактовка Соленого (Андрей Мерзликин), которого обычно играют уездным Мефистофелем, мрачно-грозным занудой, а здесь он до смешного закомплексованный молодой человек, который сторонится всех, словно боится, что его заденут и опрокинут; отношения Соленого и Тузенбаха, которые все время вместе, - эта парочка словно из произведений Достоевского, спаянная взаимной неприязнью покрепче дружбы; Чебутыкин (Ясулович), в котором словно сконцентрировались тоска, несбывшиеся надежды и одиночество каждого героя спектакля; интеллигентная Маша, которая порой откровенно, по-женски проявляет почти ненависть к своему мужу и ревность к Вершинину. Или, например, такая сцена: герои выстраиваются для фотоснимка, фотограф скрывается за камерой, все ждут вспышки, но напрасно. Это очень чеховская мизансцена, крохотный эпизод, свидетельствующий о многом: ожидания не сбудутся. Однако, чтобы все эти моменты сложились в одно целое, у спектакля должно быть то, о чем Доннеллан так любит говорить и писать, - мишень. То есть, попросту говоря, ответ на вопрос, зачем ставить эту пьесу. Возможно, у режиссера есть ответ на этот вопрос (помимо того, что он никогда Чехова не ставил, так почему бы этого не сделать), но его постановка ответа не дает.

В итоге все слагаемые успеха - хороший режиссер, замечательные актеры, пьеса Чехова - есть, а удачного спектакля нет. Нет того, что называется "лица необщим выраженьем". Это "лицо" не прекрасно и не уродливо - оно из тех, которые, встретив в толпе, тут же забываешь.