За что Инь полюбила Яна?

Эраст Петрович Фандорин окончательно воцарился в кино, на телевидении и в театре. Честный, заикающийся, хитроумный герой-следопыт бродит по экранам широким и узким, забирается на подмостки и там разыскивает убийц, утешая страждущих, наказывая виновных. Не обошел он и сцену РАМТа. Борис Акунин специально для этого театра написал о славном сыщике пьесу "Инь и Ян", которую поставил Алексей Бородин.

Это уже не первое обращение Молодежного театра к Акунину: в 2002 году Алексей Бородин поставил спектакль "Эраст Фандорин". "Инь и Ян" - постановка более замысловатая хотя бы потому, что версии у нее целых две.

Вернее, это два разных спектакля с различным сюжетом, и убийца в каждом - свой. Спектакль "Инь и Ян" оказался цельнее и честнее вышедшего почти одновременно с премьерой в РАМТе фильма "Статский советник", который соткан из столь дешевых приемов, начинен таким несусветным патриотизмом, что, кажется, даже отрицательные герои не сегодня завтра будут представлены к ордену "За Заслуги перед Отечеством".

Составляющие "хорошо темперированного" спектакля Бородина: приятная актерская игра, не отягченные мыслями персонажи, незамысловатый, но увлекательный сюжет. Детектив, одним словом. А значит - зрителю порой должно быть страшно, частенько он должен недоумевать: кто же убил? - но всегда быть увлеченным. Рекламный слоган спектакля "Этот детектив нельзя прочитать, его можно только увидеть" хорош, но ведь существуют газетные рецензии, где можно взять и исполнить профессиональный долг - проинформировать читателя, коварно выдав все тайны детектива. Но тогда вы лишитесь главного удовольствия - искать вместе с Фандориным (Алексей Веселкин) убийцу. А преступник живет той же жизнью, что и другие безвинные герои спектакля: так же выходит под барабанную дробь, стоит на допросах и честно смотрит в лицо Фандорину, уступает место бьющимся ниндзя. Так же, как и другие, ищет веер среди двигающихся ширм. Кстати, в веере все дело - этот предмет внезапно исчезает, и после этого начинается череда убийств. Хлоп - упал отравленный ядом старец, бум - пистолетный выстрел - и на сцене лежит окровавленный труп. И наступила тьма, и началась погоня.

А кроме того - восточный дух, Востоком пахнет, какой же Фандорин без этого? Но и эта краска подана ненавязчиво: эстетическое простодушие здесь не признак определенного художественного мировоззрения, а прием.

Такого рода простота, оправданная текстом, жанром, и, в конце концов, аудиторией, на которую спектакль рассчитан, - не грех, а следствие хорошего театрального расчета. Если бы режиссер использовал более изысканные сценические приемы, то детектив бы увял. Как говорится, за что купили, за то и продают.