Шталмейстерский дом сыплется как карточный домик

Один из самых замечательных домов старой Москвы оказался одним из самых несчастных. Тридцать лет пустовавший в ожидании хозяина и наконец нашедший его Шталмейстерский дом (Малый Знаменский переулок, 7/10, во дворе) рассыпается в руках реставраторов. Их честность, как и намерения заказчика, не вызывает сомнений: на уникальный металлический каркас, "подвесивший" дом, и на усиление фундаментов уже потрачено 1,5 млн долларов.

Есть дома любимые, а есть заветные. Шталмейстерский дом для многих знающих о нем относится к заветным. В основе это палаты XVII века. Первый документально известный хозяин - гофинтендант (распорядитель снабжения императорского двора) Петр Иванович Машков, занимавший эту должность при Анне Иоанновне в 1730-е годы. В 1782 году, по разысканию Татьяны Федотовой, Машковы продали свои палаты князю Степану Борисовичу Куракину, который владел ими семь лет и, вероятно, выступил инициатором перестройки. Будущий директор Экспедиции кремлевского строения, то есть дворцового архитектурного ведомства, заказал новые фасады одному из лучших зодчих. Получился ближайший аналог фасаду соседнего Пашкова дома, построенного в 1785-1787 годах. Литературная традиция приписывает эти фасады руке Баженова. Та же традиция считает дом книгохранилищем знаменитого издателя Николая Новикова.

Специалисты долго отвыкали называть памятник домом Новикова, а привыкали - Шталмейстерским домом. Шталмейстер - распорядитель дворцового конюшенного хозяйства - въехал в дом, ставший казенным, после войны 1812 года. (Конюшенный двор располагался через перекресток, на месте Музея изобразительных искусств имени Пушкина.) Шталмейстером был князь Борис Антонович Святополк-Четвертинский, участник войны 1812 года, командир Жуковского и Вяземского. Четвертинский и Вяземский были женаты на родных сестрах, и Петр Андреевич, конечно, бывал здесь, как и другой поэт - сослуживец хозяина Денис Давыдов. Больше того: дочь Четвертинского княгиня Надежда Борисовна Трубецкая вспоминала в старости, что танцевала в отцовском доме с Пушкиным.

Сегодня дом признан аварийным, и это, к сожалению, не симуляция болезни. Фундамент палат XVII века, несущий четырехэтажную нагрузку, как выяснилось, не достигает "материка", к тому же имеет 12-сантиметровую глиняную прослойку, реагирующую на смену времен года. Баженовские фасады оказались наложены на первоначальные стены вприкладку, словно без архитектурного надзора, и отслоились на 40-50 миллиметров по всему периметру и по всей высоте. Сто лет назад южное крыло было отрублено доходным домом, при этом усеченные стены старого дома не "перевязаны" со стенами нового. В 1970-е годы военные строили дом по другую сторону двора и так заглубились в землю, что вполне могли нарушить течение грунтовых вод, оставляющих по себе пустоты: теперь, усиливая фундаменты памятника, пришлось залить в одну из скважин полторы тонны бетона, чтобы забить невидимую полость. Рекордный для Москвы срок запустения довершил дело. Стоило тронуть дом - и он посыпался, как карточный. Ни инъекция кладки, ни введение железных связей, ни устройство постоянного бетонного каркаса оказались невозможны.

Все это со слов специалистов. Но у обозревателя "Известий" нет оснований не верить Николаю Смирнову, одному из мэтров инженерной реставрации памятников архитектуры, консультирующему работы. Нет оснований не верить архитектору Александру Рыжову, чей проект реставрации Шталмейстерского дома, исполненный в 30 томах и на 40 подрамниках, признан образцовым. Нет оснований не верить заказчику - руководителям ОАО "Городской дом" (за которым стоит грузинский министр Каха Бендукидзе), согласным на любые затраты и методологические решения.

Другое дело - юридические основания и обстановка работ. Никто не видит, что происходит за реставрационным тепляком, но видно, что тепляк все больше просвечивает насквозь. Оригинал уходит метр за метром, а основания его ухода - только протоколы рабочей группы управления охраны памятников города, санкционирующие разборку каждой следующей части дома, и визы руководителей ГУОПа на пессимистических заключениях экспертов.

Сводчатые полуподвалы XVII века укреплены и сохранятся. Идет борьба за первый этаж и за остатки наружных стен второго и третьего. Кирпич и белый камень складируют и маркируют, чтобы употребить на воссоздание.

На фоне этой эпопеи десятки сносов под предлогом аварийности или под видом реставрации смотрятся откровенным блефом. Ближайший пример видим на том же участке: доходный дом по линии улицы снесен и строится заново тем же заказчиком. Нельзя примириться с утратой памятника, если не было усилия, нет сверхусилия спасти его.

Сгорел дом-музей Аксакова

Во вторник пострадал от огня строящийся кирпичный новодел дома-музея Сергея Тимофеевича Аксакова на Сивцевом Вражке, 30. Деревянный сруб этого дома, стоящий на каменном подвале XVII века, был разобран в первой половине прошлого года (см. "Известия" от 11.06.04) на основании заключений об износе конструкций, по согласованию с Министерством культуры. То же ведомство согласовало "замену строительного материала реставрационных работ", то есть воссоздание дома в кирпиче. Главным мотивом замены была пожароопасность дерева.