Сталиных много, а Юрский один

В канун 125-летия Иосифа Сталина в театре "Школа современной пьесы" показали премьеру спектакля "Вечерний звон" по пьесе Иона Друцэ. Сергей Юрский сыграл отца времен и народов, а певицу Надежду Блаженную - Татьяна Фасюра.

Зимней ночью на дачу к товарищу Сталину доставляют молоденькую певицу из Большого театра. Генералиссимус произносит речи о религии, политике и искусстве, но вскоре мужчина побеждает в нем искусствоведа и вождя. Однако сближения не происходит, поскольку генсек снова берет верх над мужчиной. И вот уже девушка, насмерть испуганная, кладет Сталину руку на колено. Этот жест нескромен: рядом отец времен, а ты чего делаешь? Но вскоре зритель замечает, что громовержец уж больно суетлив. Подозрения оправдываются: это вовсе не Сталин, а его двойник. Настоящий Сталин (а может, снова фальшивка?) придет во втором действии. Юрский наклеит усы, сталинскую шевелюру и возьмет в руки трубку.

Итак, Сталиных два, обоих играет Юрский. Сталин первого действия груб: замахивается молотком на карту СССР, щупает пульс на шее девушки - жива ли еще? Сталин действия второго потише и пострашней. Около двух часов Сталин и девушка, власть и народ, выясняют отношения.

А колокол тем временем звонит. Кобу раздражает колокольный звон, беспокоят умершие (он хочет пообщаться с покойной мамой по спецсвязи, не прочь перекинуться парой словечек с усопшим профессором Бехтеревым). Не терпит Сталин, когда при нем имя Божие треплют: если и есть у него соперник, то это Бог. Еще, ко всему прочему, Иосиф Виссарионович раздвоением личности страдает: так что, может быть, нет никаких двойников и тройников, а это один человек страсть к переодеванию удовлетворяет. Прекрасные мысли, только, как осетрина, о которой писал Булгаков, - второй свежести. Отправившийся в метафизические высоты спектакль не освоил никаких новых пространств. Вообще, зря он туда отправился: выбрана тема, с помощью которой воспарять в "абстрактное далеко" по меньшей мере странно. Но создатели спектакля устроили на сцене философскую лабораторию по исследованию вечных проблем бытия, где Сталин - инструмент для познания добра и зла.

А ведь эта постановка могла бы стать изюминкой сезона. Сергей Юрский в роли Иосифа Сталина - чего уж заманчивей! Большой актер, недавно написавший блистательную книгу "Игра в жизнь", где столько места уделено размышлению о "системе", о ненавидимом-любимом государстве СССР, конечно, на высочайшем уровне должен был сыграть роль человека, на десятилетия определившего путь страны. Но, мне кажется, проблема в том, что не Сталина Юрский играл, а символ. Дело, конечно, в тексте.

"Вечерний звон" написан почти в том же ключе, что и другая пьеса Друцэ - "Апостол Павел". Спектакль по этому произведению был сыгран в московском храме Христа Спасителя. "Апостольская" тема влекла автора к притчевости, использованию символов, отстраненному исследованию природы добра и зла. Но в случае со Сталиным социальный темперамент вряд ли стоило так приглушать. Если судить по этой пьесе, для Иона Друцэ Сталин почти такая же абстрактная и далекая фигура, как апостол Павел.

Вспоминается, с какой ненавистью и яростью играл Сталина в спектакле "Шарашка" Юрий Любимов. Подход Любимова - почти публицистический, но ведь вряд ли кто-то уже готов воспринять Сталина как некую отвлеченную фигуру.

Например, драматург Джордж Табори в пьесе "Мein Kampf" показал другого тирана - Гитлера - нелепым человечком, неудачником не только в любви и искусстве, но и в самых простых житейских делах. Табори давал понять немцам, что история могла возложить миссию разжигания Второй мировой войны на кого угодно. Он лишал Гитлера инфернальности и мистического ореола - и это был, возможно, один из самых ощутимых ударов вслед ушедшему фюреру.

Ион Друцэ не отказал Сталину ни в инфернальности, ни в мистическом ореоле. Даже напомнил, что "всякая власть от Бога". Человек из "Вечернего звона" истеричен, агрессивен и мстителен, но думает о народе, о стране и, творя свои зверские дела, скорее всего какие-то благие цели преследует. Но и эта мысль заявлена робко и потоплена в массе других, на которые нам только намекают. В итоге создается впечатление, что молчание авторы спектакля выдают за позицию. Или я чего-то не расслышал? Ведь очевидно, что для Сергея Юрского и Иона Друцэ этот спектакль - серьезный шаг, почти что миссия.

Но кажется, что темный тюль, который скрывает сцену перед началом спектакля, так и не поднимается. Спектакль о Сталине проходит словно в дымке. С какими призраками борются создатели спектакля, что преодолевают, какие победы одерживают - вопрос, искусствоведению неподвластный.