Почистить кастрюлю и умереть
Кому не случалось, находясь в своей квартире в полном одиночестве, вдруг оглянуться и проверить: нет ли кого за спиной? Наверное, есть железно здоровые люди, которые не испытывали подобного страха, но ведь таких немного осталось. "Концерт по заявкам" - о людях, наделенных разными фобиями. А главное - секундами, минутами и часами, целой жизнью, которую некуда девать, не на что потратить. Правда, можно пораскладывать на компьютере пасьянс, почистить кастрюлю, посмотреть телевизор, сходить в туалет - в общем, разнообразить жизнь.
"Концерт по заявкам" - спектакль об одиночестве и в переводе не нуждается: Анн Тисмер проводит на сцене час, не произнося ни слова.
Этот спектакль Остермайер сделал как послесловие к своей "Норе" (то есть как продолжение размышлений режиссера о женщине в современном обществе), но все же "Концерт по заявкам" посвящен не какому-то специфически женскому (или немецкому) одиночеству: оно интернационально и бесполо.
Героиня Анн Тисмер живет в отсутствии не только любви и смерти, но и четвертой стены: прихожая, комната и ванна с туалетом у зрителей как на ладони. Анн Тисмер час с небольшим занималась обыденейшими делами: курила, чистила ванну, ходила в туалет со всем необходимым для этого действа звуковым сопровождением.
За это время из зала вышло несколько человек, и гнев их был понятен: театр - храм, а испражняться в храме - грех. Но вообще-то уходили зря, ведь сцена на унитазе была поэтичной, ее даже можно понять в метафорически-юмористическом ключе: это вся жизнь молчаливой героини страдает запором. Должно что-то случиться - а не случается, а если и происходит - то с нечеловеческими усилиями. Она и заплачет единственный раз, занимаясь этим прозаическим делом, - зарыдает в голос, навзрыд. А потом резко прекратит. Вот и думай тут о взаимоотношении высокого и низкого. Кстати, Остермайер в "Концерте по заявкам" никого не собирается шокировать, просто следует правде: что поделать, если этот номер входит в ежевечернюю программу героини? Вы, быть может, этой заявки не делали, но героиня Тисмер не ваши заявки выполняет.
Чем проще действия, которые совершала актриса, - почистила зубы, сняла одежду, надела ночнушку, - тем страннее и даже страшнее казалось все, что происходило. И дело совсем не в "кошмаре обыденности". Например, она включила телевизор - и вот на экране замелькали какие-то веселые человечки с огромными глазами, что-то запели. Но и веселая пляска телевизионных человечков, и радиопесенки о любви поглощались тишиной, которую "транслировала" Анн Тисмер. Тишиной то отчаянной, то агрессивной, то растерянной.
Человек и все, что его окружает, - звуки (шорох газет, шум проезжающих машин, лай собак), вещи - находились не то чтобы в конфликте, а как бы в разных, непересекающихся мирах.
Спектакль прост по замыслу и воплощению. Вроде бы все знакомо, узнаваемо (и эпизод из жизни, и художественная материя), а в то же время - никогда ничего подобного на сцене не видел. И история вроде проста, как мычание, а захватывает сразу и не отпускает до финала. Кстати, о финале. Героиня принимает снотворное: глотает таблетку за таблеткой, запивая шампанским. Самоубийство. А зря - это одиночество не имело начала, и казалось, не будет иметь конца, и не должно закончиться столь романтическим поступком главной героини. Финал кажется эстетическим ребячеством Остермайера, как, впрочем, и финал блистательной "Норы": главная героиня, вопреки воле Ибсена, убивает своего мужа, выпуская в него чуть ли не десяток пуль.
Так и здесь - казалось, смертью это одиночество, это молчание не прекратить. Но там, где необходимо многоточие, Остермайер неожиданно ставит точку.