Музыка играет и в лифте

Известный режиссер Леонид Хейфец, один из лучших театральных педагогов, написал книгу "Музыка в лифте", главными героями которой стали легенды советского театра.

Театральные мемуары часто пишутся для того, чтобы свести счеты с давними врагами, поставить точку в старых спорах и всеми средствами - художественными и не очень - доказать, что твое видение той или иной ситуации - единственно верное. Книга Леонида Хейфеца продиктована желанием вспомнить и тем самым помянуть - причем почти на равных - как великих деятелей советского театра, так и ребят со своего двора в Минске. Рассказать и о постановках спектаклей, которые стали театральными легендами, и о том, как, например, стоя в почетном карауле в день смерти Сталина, будущий режиссер покинул свой пост, чтобы провести ночь с другим постовым - активисткой-комсомолкой. Спрятавшись за колоннами, они всю траурную ночь "процеловались до ломоты в суставах". С этого эпизода и начинается книга, основными мотивами которой станут: история, что "прошлась по всем катком", и человеческие проявления, идущие ей наперекор.

Несколько рассказов в конце книги - монологи людей, чье сознание изуродовано убогим бытом, абсурдными условиями советского существования. Однако - "мы проживали нашу жизнь" (так называется одна из глав). И, не забывая о том, что его учителя Алексея Попова именовали "певцом советской темы", Хейфец пишет и о его педагогическом даре, и о фанатичной преданности театру.

В его описаниях - толпы глаголов. Хейфец, как режиссер, определяет человека через действия. О врагах Хейфец пишет с не меньшей благодарностью, чем о людях, которые помогали и поддерживали: ведь из-за тех, кто ставил палки в колеса, он научился ездить в экстремальных условиях.

Когда Хейфец рассказывает о том, как вел себя в той или иной ситуации, вершит над собой суд или пытается оправдаться - проявляется, как мне кажется, примечательная черта его характера: стремление к компромиссу, взрываемое вспышками ярости. Необходимые уступки - актерам, руководству театра, властям венчаются моментами, когда вся дипломатия летит к чертям.

Леонид Хейфец, как, впрочем, все режиссеры, чья молодость и зрелость пришлись на советские годы, вынужден был выслушать весь набор упреков чиновников, командующих культурой: спектакль «не наш»; очень хорошая постановка, но "не ко времени" (так говорили про "Смерть Иоанна Грозного"); пьеса американская, а потому - долой ее из репертуара. Постоянное присутствие кагэбэшников, которые вмешивались даже в самые интимные моменты жизни (например, когда он стоял с девушкой у входа в один из отелей - дело было на гастролях, - к ним подошел человек "из органов" и, похлопав по плечу режиссера, молвил: "КГБ разрешает тебе сегодня ее вы..."). Но, наверное, Хейфец единственный из режиссеров, которому уже во времена свободы пришлось в грубой форме испытать и давление новых хозяев жизни, став жертвой криминальных разборок. Глава о том, как руководители фирмы "Ямал" в сговоре с высоким военным начальством (Театр Армии подчиняется и Министерству обороны) пытались получить здание театра в аренду на двадцать пять лет (!), как режиссер этому сопротивлялся, а потом его в собственном доме избили на глазах жены, требуя больше не появляться в театре, - быть может, одна из самых пронзительных в книге. Кстати, виновные в этой истории до сих пор не определены.

Почти все события прошлого Хейфец описывает в настоящем времени. Но, конечно, не только поэтому, когда читаешь эту книгу, чувствуешь связь времен и понимаешь, откуда родом наши театральные проблемы и победы.