Юрий МАШКОВ: "На склоне лет я сыграл старуху-невесту"
Юрий МАШКОВ: "На склоне лет я сыграл старуху-невесту"
2017-05-14T23:06:15+03:00
2004-08-11T16:50:00+04:00
Партийный переулок, д. 1, к. 57, с. 3
115093
Москва, Россия
info@iz.ru
Хабаровский краевой театр драмы открывает свой юбилейный шестидесятый сезон. Один из старейших актеров Дальнего Востока - Юрий Геннадьевич Машков сыграл в этом театре почти триста ролей. Очевидец выступлений заключенной в дальневосточных лагерях Лидии Руслановой, Машков по сей день служит в Хабаровском театре. - В пятидесятые, когда с театра сняли государственную дотацию, было очень тяжело. Люди по два-три месяца не получали зарплату, мучались, а не жили! Приходили и просили у директора аванс двадцать пять рублей. Я сколько раз приходил, просил у нашего главного бухгалтера Новохатько, который в глаза никому и никогда не смотрел. Приходишь, а он смотрит в потолок: "Денег нет". И мы решили сделать подсобное хозяйство, стали делать манекены
0
Хабаровский краевой театр драмы открывает свой предюбилейный сезон - ему исполнится 60 лет. Один из старейших актеров Дальнего Востока - Юрий Геннадьевич Машков сыграл в этом театре почти триста ролей. Очевидец выступлений заключенной в дальневосточных лагерях Лидии Руслановой, Машков по сей день служит в Хабаровском театре. С ЮРИЕМ МАШКОВЫМ встретился корреспондент "Известий" АРТУР СОЛОМОНОВ.
Молодогвардейцы нападали и душили меня. Я так боялся, что предупреждал: "Осторожно, ребята, не придушите по-настоящему!"
-Вы помните, как жил Хабаровск, когда создавался драмтеатр?
- В помещении театра драмы был клуб НКВД. Здесь выступал Эдди Рознер, Лидия Русланова, сидевшие в местных лагерях. Это были великолепные концерты для работников НКВД. Иногда на них попадали и простые смертные. В их числе был и я. Заключенная Русланова выступала и для хабаровчан. Никогда не забуду, как она вышла на сцену, и раздался гром аплодисментов!
Через год после окончания войны страна нашла средства для создания театра в Хабаровске. Пригласили актеров из Москвы и Ленинграда и 16 марта 1946 года ( в мой день рождения) открыли театр спектаклем "Памятные встречи".
Руководство решило сделать наш театр героико-романтическим. Спектакль "Молодая гвардия" по роману Фадеева в инсценировке Охлопкова выдержал 38 аншлагов! Ведь каждая семья была задета войной. Наша семья тоже - погиб отец моей супруги Тамары Павловны Машковой, пропал без вести мой друг. Люди приезжали на этот спектакль из других городов, из окрестных сел, деревень. Лишний билетик спрашивали далеко от театра. Такого успеха, такого ажиотажа потом уже не было. Я играл в "Молодой гвардии" Игната Фомина. Мне дали седой парик, наклеили седые усы. По ходу спектакля на меня нападали молодогвардейцы и душили. Я так боялся, что предупреждал: "Осторожно, ребята, не придушите меня по-настоящему!"
- Военный опыт помогал вам?
- Естественно. Мне как-то дали роль японца, и я должен был выучить несколько японских фраз. Немцев мне тоже играть приходилось.
Когда открылся второй Дальневосточный фронт, меня отправили туда. Взяли прямо из школы, прямо из-за парты. Очень хотелось учиться, но мне уже исполнилось семнадцать, и надо было идти на фронт. Я стал младшим командиром. Нас готовили защищать Урал. Но вскоре под Сталинградом разгромили армию Паулюса, и нас оставили на Дальнем Востоке охранять границу от японцев. Армия японская стояла миллионная! Но, когда все началось, мы быстро разгромили японскую армию - операция была очень хорошо спланирована - и меня демобилизовали. В 1947 году я стал актером.
"Мы проводили занятия по искусству грима среди матросов и солдат"
- В пятидесятые, когда с театра сняли государственную дотацию, было очень тяжело. Люди по два-три месяца не получали зарплату, мучались, а не жили! Приходили и просили у директора аванс двадцать пять рублей. Я сколько раз приходил, просил у нашего главного бухгалтера Новохатько, который в глаза никому и никогда не смотрел. Приходишь, а он смотрит в потолок: "Денег нет". И мы решили сделать подсобное хозяйство, стали делать манекены. Мобилизовали уборщиц, бутафоров, сделали мастерскую по изготовлению манекенов для швейных фабрик, универмагов. Как-то выжили. Многие тогда ушли из театра. Один актер ушел на пароход, который плавал по Амуру. Показывали там небольшие сценки, давали концерты в окрестных селах - это было очень полезное дело, которое тоже сейчас заглохло.
Мы проводили и занятия по актерскому мастерству, по искусству грима среди матросов, солдат. Это, наверное, сейчас выглядит наивно, но ведь лучше, чтобы люди хоть что-то знали о театре, чем совсем ничего.
- Судя по тому, что вы рассказываете, вам чаще приходилось играть отрицательных героев.
- Да, как-то везло в этом смысле: играл алкоголиков, бродяг, интервентов, японцев, немцев... (Смеется.) Играл я итальянцев, и французов, и англичан, и даже негра! Ну какой из меня негр? Пошел купил цветную открытку, на которой был изображен негр, и давай делать из себя чернокожего: подтянул себе нос, завил черный парик... Я вообще очень любил гримироваться, даже заболел на почве этого - у меня был дерматит.
В одном селе, где жили ссыльные немцы, нас угощали такими свиными отбивными, что будьте любезны!
- Режиссеры в театре менялись часто?
- Были, конечно, и такие, которые приезжали, чтобы получить звания, и, добившись этого, укатывали обратно в Москву. Были и очень серьезные, искренне любящие театр режиссеры. В девяностые у нас работал Олег Матвеев - очень способный человек, очень жаль, что он уехал от нас в Москву, он делал очень хорошие спектакли: и "Гамлет", и "Вишневый сад". Приезжал Иосиф Райхельгауз, ставил "А поутру они проснулись", спектакль, действие которого происходит в вытрезвителе. Очень интересно было работать с этим умным режиссером.
В последнее время, с приходом в наш театр Анатолия Шутова, директора и худрука, наступила стабильность. Нам вовремя платят зарплату, сделан ремонт. Быть может, поедем в Москву на гастроли.
У нас в театре до сих пор помнят гастроли в Москве. Это было в 1965 году. Играли мы в Малом театре. У нас были аншлаги, я не мог для своей двоюродной сестры достать контрамарку. Пришлось с рук у спекулянтов покупать билет на наш спектакль "Дурочка".
Мы объездили половину Советского Союза, весь Дальний Восток, были на Камчатке, на Сахалине, в Николаевске, во Владивостоке, в Западной и Восточной Сибири, на Украине, в Казахстане. Помню, мы как-то приехали на гастроли в село, где жили ссыльные немцы. Их туда всех сослали, когда началась война. Надо сказать, у этих немцев был очень хороший, чистый поселок. У них было свое подсобное хозяйство, и нас угощали такими свиными отбивными, что будьте любезны! И мы для них и для русских шахтеров показывали спектакли.
- Ваши дети не продолжили ваше дело?
- Дочь работает в "Аэрофлоте", а сын - замечательный ортопед, лечит наших актеров. Я совсем не жалею о том, что мои дети не стали актерами, как никогда не пожалел о том, что выбрал эту профессию. Ведь сегодня играю генерала, на следующий день - солдата, потом - немца, потом - красноармейца, потом - негра, потом - итальянца... Были спектакли, в которых я играл две разных роли: юродивого и мясника. А в "Живом трупе" я играл сразу четыре роли!
Одна из последних моих ролей - тетушка Кэто. Впервые в жизни я сыграл женщину - мне надо было и краситься, и пудриться, и бедра накладывать, и груди. И вот на склоне лет я сыграл старуху-невесту (смеется).
Молодогвардейцы нападали и душили меня. Я так боялся, что предупреждал: "Осторожно, ребята, не придушите по-настоящему!"
-Вы помните, как жил Хабаровск, когда создавался драмтеатр?
- В помещении театра драмы был клуб НКВД. Здесь выступал Эдди Рознер, Лидия Русланова, сидевшие в местных лагерях. Это были великолепные концерты для работников НКВД. Иногда на них попадали и простые смертные. В их числе был и я. Заключенная Русланова выступала и для хабаровчан. Никогда не забуду, как она вышла на сцену, и раздался гром аплодисментов!
Через год после окончания войны страна нашла средства для создания театра в Хабаровске. Пригласили актеров из Москвы и Ленинграда и 16 марта 1946 года ( в мой день рождения) открыли театр спектаклем "Памятные встречи".
Руководство решило сделать наш театр героико-романтическим. Спектакль "Молодая гвардия" по роману Фадеева в инсценировке Охлопкова выдержал 38 аншлагов! Ведь каждая семья была задета войной. Наша семья тоже - погиб отец моей супруги Тамары Павловны Машковой, пропал без вести мой друг. Люди приезжали на этот спектакль из других городов, из окрестных сел, деревень. Лишний билетик спрашивали далеко от театра. Такого успеха, такого ажиотажа потом уже не было. Я играл в "Молодой гвардии" Игната Фомина. Мне дали седой парик, наклеили седые усы. По ходу спектакля на меня нападали молодогвардейцы и душили. Я так боялся, что предупреждал: "Осторожно, ребята, не придушите меня по-настоящему!"
- Военный опыт помогал вам?
- Естественно. Мне как-то дали роль японца, и я должен был выучить несколько японских фраз. Немцев мне тоже играть приходилось.
Когда открылся второй Дальневосточный фронт, меня отправили туда. Взяли прямо из школы, прямо из-за парты. Очень хотелось учиться, но мне уже исполнилось семнадцать, и надо было идти на фронт. Я стал младшим командиром. Нас готовили защищать Урал. Но вскоре под Сталинградом разгромили армию Паулюса, и нас оставили на Дальнем Востоке охранять границу от японцев. Армия японская стояла миллионная! Но, когда все началось, мы быстро разгромили японскую армию - операция была очень хорошо спланирована - и меня демобилизовали. В 1947 году я стал актером.
"Мы проводили занятия по искусству грима среди матросов и солдат"
- В пятидесятые, когда с театра сняли государственную дотацию, было очень тяжело. Люди по два-три месяца не получали зарплату, мучались, а не жили! Приходили и просили у директора аванс двадцать пять рублей. Я сколько раз приходил, просил у нашего главного бухгалтера Новохатько, который в глаза никому и никогда не смотрел. Приходишь, а он смотрит в потолок: "Денег нет". И мы решили сделать подсобное хозяйство, стали делать манекены. Мобилизовали уборщиц, бутафоров, сделали мастерскую по изготовлению манекенов для швейных фабрик, универмагов. Как-то выжили. Многие тогда ушли из театра. Один актер ушел на пароход, который плавал по Амуру. Показывали там небольшие сценки, давали концерты в окрестных селах - это было очень полезное дело, которое тоже сейчас заглохло.
Мы проводили и занятия по актерскому мастерству, по искусству грима среди матросов, солдат. Это, наверное, сейчас выглядит наивно, но ведь лучше, чтобы люди хоть что-то знали о театре, чем совсем ничего.
- Судя по тому, что вы рассказываете, вам чаще приходилось играть отрицательных героев.
- Да, как-то везло в этом смысле: играл алкоголиков, бродяг, интервентов, японцев, немцев... (Смеется.) Играл я итальянцев, и французов, и англичан, и даже негра! Ну какой из меня негр? Пошел купил цветную открытку, на которой был изображен негр, и давай делать из себя чернокожего: подтянул себе нос, завил черный парик... Я вообще очень любил гримироваться, даже заболел на почве этого - у меня был дерматит.
В одном селе, где жили ссыльные немцы, нас угощали такими свиными отбивными, что будьте любезны!
- Режиссеры в театре менялись часто?
- Были, конечно, и такие, которые приезжали, чтобы получить звания, и, добившись этого, укатывали обратно в Москву. Были и очень серьезные, искренне любящие театр режиссеры. В девяностые у нас работал Олег Матвеев - очень способный человек, очень жаль, что он уехал от нас в Москву, он делал очень хорошие спектакли: и "Гамлет", и "Вишневый сад". Приезжал Иосиф Райхельгауз, ставил "А поутру они проснулись", спектакль, действие которого происходит в вытрезвителе. Очень интересно было работать с этим умным режиссером.
В последнее время, с приходом в наш театр Анатолия Шутова, директора и худрука, наступила стабильность. Нам вовремя платят зарплату, сделан ремонт. Быть может, поедем в Москву на гастроли.
У нас в театре до сих пор помнят гастроли в Москве. Это было в 1965 году. Играли мы в Малом театре. У нас были аншлаги, я не мог для своей двоюродной сестры достать контрамарку. Пришлось с рук у спекулянтов покупать билет на наш спектакль "Дурочка".
Мы объездили половину Советского Союза, весь Дальний Восток, были на Камчатке, на Сахалине, в Николаевске, во Владивостоке, в Западной и Восточной Сибири, на Украине, в Казахстане. Помню, мы как-то приехали на гастроли в село, где жили ссыльные немцы. Их туда всех сослали, когда началась война. Надо сказать, у этих немцев был очень хороший, чистый поселок. У них было свое подсобное хозяйство, и нас угощали такими свиными отбивными, что будьте любезны! И мы для них и для русских шахтеров показывали спектакли.
- Ваши дети не продолжили ваше дело?
- Дочь работает в "Аэрофлоте", а сын - замечательный ортопед, лечит наших актеров. Я совсем не жалею о том, что мои дети не стали актерами, как никогда не пожалел о том, что выбрал эту профессию. Ведь сегодня играю генерала, на следующий день - солдата, потом - немца, потом - красноармейца, потом - негра, потом - итальянца... Были спектакли, в которых я играл две разных роли: юродивого и мясника. А в "Живом трупе" я играл сразу четыре роли!
Одна из последних моих ролей - тетушка Кэто. Впервые в жизни я сыграл женщину - мне надо было и краситься, и пудриться, и бедра накладывать, и груди. И вот на склоне лет я сыграл старуху-невесту (смеется).
Читайте также
Комментарии
Поделиться:
Прямой эфир
