Рычи или молчи

На сцене Театра Пушкина показали спектакль "Rомео & Джульетта" с подзаголовком "время любить". На главные роли приглашены молодые звезды: Агриппина Стеклова, Анатолий Белый, Дмитрий Дюжев, Гоша Куценко, Анна Дубровская, Сергей Фролов. Постановщик спектакля Роберт Стуруа пригласил на роль Ромео Юрия Колокольникова, а на роль Джульетты - Наталью Швец.

Молодежи позволено все - и ошибаться, и делать глупости, и стоять в оппозиции ко всему на свете. Мэтрам тоже позволено многое - и, что бы ни говорили о том, что с высоты больнее падать, чаще всего, когда мастер ошибается, все начинают цитировать пьесу "Дракон": мол, он не потерял голову, а просто временно освободил ее от исполнения обязанностей. В этом случае спектакль был защищен основательно: с одной стороны - легендарный режиссер, с другой - театральная молодежь. К тому же для постановки взята беспроигрышная love story, почти четырехсотлетний бренд. Трагедия Шекспира поставлена именно с таким забойно-залихватским уклоном, что слова "бренд" и "love story" приходят на ум сами собой. К тому же театральной традиции нанесен удар: десятилетиями пожилые Ромео и Джульетта погибали на русской и советской сцене, а теперь даже немолодых Капулетти и Монтекки играют бравые и юные. Режиссер и актеры словно говорят: "История эта проста, как сама жизнь". Что в случае с Робертом Стуруа вполне закономерно: он уже давно не в том статусе, когда пытаются прыгать выше головы.

Нам просто рассказывают печальную историю. Умиляют струящейся музыкой и струящимися белыми одеждами - когда на сцену выбегает хрупкая Джульетта (Наталья Швец). Пугают ударами гонга: Меркуцио (Анатолий Белый) надел маску - удар! Ромео увидел Джульетту - удар! В общем, рок не спит, а от судеб защиты нет.

И музыка замечательна, и свет прекрасен, и декорации (белая стена, пронзенная в разных местах острыми копьями) отличные, но хорошо бы еще и актеров занять. Не получилось.

Суть актерской игры: от роли отстраниться, в паузах - страдать, в речах - рычать. Рычат здесь почти все. Кажется, они перерычали даже чемпиона по этому виду сценической деятельности - Владимира Епифанцева. Наверное, это шекспировские страсти, которые, как и положено, рвут в клочья. Если не знаешь, что делать, - рычи или многозначительно молчи. Дистанцированность от ролей порой такова, что когда Ромео-Колокольников, увидев впервые Джульетту, спрашивает: "Любил ли я хоть раз до этих пор?" - зал хохочет. Конечно, можно для чего угодно найти термины, и банальный непрофессионализм назвать "остраненностью" и еще бог знает чем. Возможно, так и задумывалось: мол, с одной стороны - вопли и неврозы, а с другой - покой остранения. В итоге - ни то, ни другое не действует. Не случайно возникает мысль, что люди в современных костюмах и с такими прическами не могут выражаться столь витиевато. Им бы чего попроще - а они про королеву Маб, про какие-то чертоги, про "плат девственности". Дело, конечно, не в костюме, а во внутренней готовности произнести, скажем, "И девственных колен не распахнет навстречу золотому ливню" - так, чтобы не казалось, что златокудрый мальчик и этот текст - две вещи несовместные. Вообще, музыка Гии Канчели и текст Шекспира настолько сильнее, что, кажется, порой существуют независимо от актерской игры.

В финале эти противоречия достигают апогея: когда Джульетта, видя мертвого Ромео и склянку яда, говорит: "Скряга, не оставил мне ни капли" - зал разражается хохотом. По существу, одной такой сцены достаточно, чтобы понять, что спектакль не является достижением сезона. Зная, как играл Сергей Фролов у Марка Захарова, Григорий Сиятвинда и Агриппина Стеклова у Райкина, Анатолий Белый у Кирилла Серебренникова, понимаешь, что проблема тут, конечно, не в них. У Натальи Швец-Джульетты есть несколько проникновенных сцен, но для этой роли, как ни крути, негусто. Кстати, неясно, зачем Джульетта обнажается сразу же после слов Ромео "оставь служить богине чистоты"? И почему Ромео закалывает Тибальта в спину, из-за чего князь Веронский (Виталий Хаев) сначала скорбит о гибели родственника, а потом вдруг со сладострастной улыбкой говорит о смерти? Таких "почему" немало. "Простая история" разрушается именно от того, что не нашлось ответов на простые вопросы.

По сути, это грамотная антрепризная продукция по определенному рецепту: лица, знакомые по сериалам; трагедия, обреченная на успех; режиссер с мировым именем. Однако последняя составляющая вызывает недоумение: забыть о триумфах Роберта Стуруа так же невозможно, как изгладить из памяти его последнее творение.