Приватизация памятников архитектуры начиналась на Лубянке. Результат - отрицательный

Пожарскому принадлежала часть квартала по четной стороне Большой Лубянки, от Фуркасовского переулка. Владение стало делиться еще при жизни князя: дальнюю часть, нынешний дом № 16, сам хозяин отдал подворью Макарьева монастыря, основанного в вотчине Пожарских Пурехе. В Москве дом князя и монастырское подворье соседствовали так, как в Пурехе соседствовали его же дом и самый монастырь. Ныне палаты монастырского подворья, стоящие в глубине двора, закрыты от улицы позднейшими постройками.

Ближняя часть владения еще в XVII веке была разделена между наследниками Пожарских - Голицыными. Ныне это два владения - № 12 и 14. Усадьба с № 12 существовала до сталинского времени, когда ее сменил известный дом "Динамо". Усадьба с № 14 счастливо сохранилась. Возможно, ее главный дом, стоящий в глубине двора, был главным и у Пожарского. Как рассказала обозревателю "Известий" Инесса Казакевич, классик отечественной реставрации, исследовавшая все древние здания квартала, фрагменты первой половины XVII века (Пожарский умер в 1642 году) найдены и раскрыты на южной, недоступной обозрению стене этого дома.

На баррикаде перед домом 19 марта 1611 года Пожарский отражал вооруженную вылазку поляков. По существу князь возглавлял восстание Москвы против занявших Кремль врагов. Те думали распространить свое господство из Кремля до внешних стен столицы. Для этого они вооружились не одним мечом, но и огнем. Пожарский не давал жечь эту сторону Москвы, пока не изнемог от ран и не был вывезен из горящего города. Бой 19 марта стал началом возвышения Пожарского в глазах земли: на следующий год князь возвратился с ополчением.

Спустя ровно два века дом принадлежал графу Ростопчину, главнокомандующему Москвы в 1812 году. Именно в этом доме, а не в казенной резиденции главнокомандующих граф распорядился о поджоге города. Сцена расправы над французским прокламатором Верещагиным, известная по версии Толстого, разыгралась здесь же, во дворе.

Итак, наш дом сыграл решающую роль в преодолении обеих интервенций Запада. Сыграл, то противостоя огню, то пользуясь огнем. Случайно ли фамилии его владельцев "огненные"? И случайно ли впоследствии усадьба принадлежала службе безопасности?

Между двумя освободительными войнами - хронологически почти на равном удалении от них, около 1700 года, вероятно, при Голицыных, - главный дом приобрел свою архитектуру. Ее сохранность и качество беспрецедентны для сегодняшней Москвы. Декор нарышкинского стиля, обнимающий второй этаж парадного фасада, исполнен даже не из кирпича, а из белого камня. По словам Инессы Казакевич, ближайший аналог этой работы - церковь в подмосковных Уборах, достоверно принадлежащая руке выдающегося архитектора Якова Бухвостова. Два флигеля по улице, построенные в XIX веке, изящно подражают древней архитектуре.

Что же сегодня происходит с домом и со всем владением Пожарского? Незадолго до банкротства Инкомбанка палаты Макарьевского подворья (напомним: № 16, во дворе) и северный флигель дома Пожарского - Ростопчина (№ 14) были перекуплены петербургским Промстройбанком. Главным строением дома № 14 после банкротства Инкомбанка занимается один из его крупнейших кредиторов - ГУТА-банк, не являющийся, однако, новым собственником. Южный флигель остался на аренде ФСБ. Владение разорвано, как если бы Пожарский умер снова, но логика разрыва новая, причудливая, вызванная, по нашим сведениям, тем, что разные строения одной усадьбы подключены к разным сетям коммуникаций, а коммуникации "завязаны" на ФСБ.

Палаты Макарьева монастыря доступны всем ветрам. В пустующем доме Пожарского - Ростопчина осыпаются богатые интерьеры XIX века и того же времени крыльцо-балкон. (Пока еще возможно подойти к этому дому и через его двор - к Макарьевским палатам, древность которых раскрыта из-под штукатурки.) То Промстройбанк, то ГУТА-банк наведываются к реставраторам, в 13-ю мастерскую Моспроекта-2, где собраны материалы исследований по обоим владениям, но не заказывают никаких проектов.

В ГУТА-банке "Известиям" ни устно, ни письменно не смогли или не захотели прояснить имущественный статус дома, а равно и планы на его счет. Насчет Макарьевских палат мы получили письменный ответ из Промстройбанка, от первого зампреда правления, руководителя Московского отделения Александра Красносельского: "Реконструкция с реставрацией комплекса зданий на Лубянке - один из наших первоочередных строительных проектов. К его реализации банк приступит после того, как осенью этого года будет завершена реконструкция пострадавшего в результате пожара здания банка в центре Петербурга..." Там работа "обошлась банку в несколько десятков миллионов долларов... О каких-либо сроках говорить пока рано".

Что в итоге? Вменяемая центральная власть и город, интересный самому себе, не так бы поступили с памятником подобного класса. Тем более в отсутствие действенного контроля и практики отмены приватизационного решения. Почему именно домовладения Пожарского должны были стать пробным камнем приватизации? Напрашивается иное, по крайней мере в отношении главного дома Пожарского - Ростопчина: музей двух освободительных войн, двойной юбилей которых уже недалек.