Свадьба трупа

В Центре драматургии и режиссуры модный режиссер Ольга Субботина поставила спектакль "Половое покрытие" по пьесе столь же модных драматургов братьев Пресняковых.

Драматурги братья Пресняковы стали известны театральной Москве после читки этого самого "Полового покрытия" в 2000 году в Любимовке. Уже тогда появилось определение, к ним относящееся: "тотальная амбивалентность". По-русски это означает, что все в их текстах двоится и троится, сознание героев раздроблено. Кажется, что целостного человека нет, а есть цепь поступков. Вполне приемлемый принцип драматургической техники, сулящий множество забавных нелепиц и страшненьких сюжетов.

Спектакль Ольги Субботиной сначала вводит в ступор. Но те, кому удастся расслабиться, получат удовольствие. Сюжетец тарантиновский: два парня сняли квартиру, делают ремонт и вдруг чуют, что из-под пола воняет. Разбирают пол, а там труп. И начинаются приключения трупа, заставляющие порой вспомнить мхатовский спектакль "№ 13". Появляется шизоидный хозяин квартиры Игорь Игоревич, который частенько колется, и в этом состоянии видит мангустов; труп уносят на свадьбу, где происходит драка - увечий много, погибших - тоже; ребята везут труп в аэропорт, бросают его под колеса самолета; выясняется, что бросили не того; труп начинает есть картофель и разговаривать, а парни понимают, что они тоже умерли и не заметили; они хотят вернуться в жизнь и для этого решают, что нужно еще раз умереть.

Ну и как все это ставить, если даже пересказать сложно? Субботина выбрала единственно верный ход: сделала спектакль-капустник, где, по "капустным" законам возможно все - на растерянных, нашедших труп парней сверху обрушивается свадьба: со стен один за другим прыгают персонажи - мужики в черных костюмах, толстяк-папаша невесты, который потом будет сигать в манеж, тупоумная маман и сама резвая и пухлая невеста, что умеет садиться на шпагат и петь караоке. У наркомана - полный портфель шприцев, на столе - туша какого-то животного, из которого должны приготовить пельмени.

Играть незатейливого паренька Андрея приглашен Глеб Подгородинский - Чацкий Малого театра. На роль Мачо позвали Сергея Глушко - стриптизера, более известного под именем Тарзан, мужа Наташи Королевой. Для салата достаточно. Хотя... еще один момент - на сцене появляется мальчик лет десяти (в программке обозначен как "мальчик-сфинкс") и читает длиннющий монолог мистического характера. В общем, спектакль этот - и чтец, и жнец, и на дуде игрец. Но выясняется, что этого мало. Нужен смысл. Мистический монолог мальчика, душеспасительный монолог трупа, отсутствие расстрела на свадьбе - это все следы работы режиссера. Завершается спектакль просто-напросто взрывом и чтением трогательных стихов. Мелькают огоньки, и мы слышим: "Учитесь радоваться жизни, ее обыденным дарам". А в оригинале парни, отчаявшись избавиться от трупа, делают из него пельмени.

Возможно, ужастик братьев Пресняковых показался режиссеру слишком наивным и однокрасочным. Быть может, Субботина хотела, чтобы ирония так пропитала спектакль, что все финальные сентенции и призывы стали бы апофеозом тотального бреда. Но этого не случилось, и финал кажется единственным местом, где авторы спектакля позволили себе прямую речь. А голос их - петушится.

В финале станет понятно, каким глубоким смыслом нас попотчевали. Понятно, почему на свадьбе никто не замечает мертвяка. Почему вдруг главные герои начинают с ним общаться, слушать, как покойник морализирует. Они ведь сами - мертвецы. Бога забыли, душу загубили. Вот такой, к самым гуманистическим истокам русской литературы взывающий финал. "Мертвые души" Гоголя вспомнить самое время. А когда вспомним, то все это построение, забойное, веселое, полное драйва, развалится. Забавно, когда с тобой играют в игры (цитаты из кинофильмов, пародия на вербатим, процветающий в Театре.doc, претензия на пародию на восточный театр - непонятно, правда, на какой), а потом вдруг говорят: "Попался! Ты думал, мы тут тебя развлекаем, а мы проповедуем!" Кто же против? И театральная чехарда - хорошо, и призыв "жить не по лжи" - прекрасно. Но тогда нужен синтез того и другого, что требует мастерства, которого у молодого режиссера быть не может - исключения крайне редки. А поскольку постановщику хочется все и сразу, то приходится давать все по очереди.

И все-таки ходить на такие постановки приятнее, чем слышать со сцены в который раз о том, что "вся Россия - наш сад", или вновь получать мэсседж: мол, "прервалась связь времен". Кстати, про связь времен. Не знаю, кому пришло в голову пригласить Владимира Этуша на спектакль, где главные герои пытаются избавиться от трупа, говорят о гомосексуализме, колются, упоенно бредят. Он сидел смирно, не смеялся, не возмущался, а когда уходил в антракте, я не удержался от вопроса: "Вам совсем не понравилось?" - и получил мудрый ответ: "Я воздержусь".