Интеллигенция: сказка для взрослых

- Произошла коммерциализация культуры, - заявил главный редактор журнала "Искусство кино" Даниил Дондурей. - Раньше про одни книги писали статьи, а за другие люди сдавали тонны макулатуры. Теперь уже не критики определяют качество фильма (можно подумать, что при советской власти критики решали все, а товарищ Суслов лишь прислушивался к их рекомендациям. - "Известия"). Тебе говорят: оно собрало столько-то миллионов долларов, и ты не можешь ничего сказать. Должна быть смелость, чтобы что-то сказать... Появились принципиально иные гонорары. Произошло соединение культуры с потреблением и развлечениями: все телевидение, даже новостные программы, движется в сторону развлечения. В новых моллах кино встроено в продажу колготок. И невероятное испытание для общества и интеллигенции, даже более серьезное, чем рынок, - испытание отсутствием цензуры. Потерян огромный культурологический ресурс! Ведь раньше было как - нужно было во что бы то ни стало поставить Тендрякова, показать все эти фиги в кармане! По этой или по какой другой причине, но в последние 10-12 лет, отмечает Даниил Дондурей, у нас нет художников, о которых говорило бы все общество. А отношения художника и государства теперь такие: - Его бы размазать, это государство, но за его же деньги. Такая любовь-ненависть. От государства разговор перешел к "моральной" цензуре, которую оно вроде бы собирается вводить на телевидении. - В Кемеровской области я встречалась с избирателями, - рассказала Тамара Фральцова, зампред думского комитета по делам женщин, семьи и молодежи, в прошлом педагог, - и там на восьмидесяти процентах встреч звучала встревоженность о духовных ценностях. Кемеровские избиратели госпожи Фральцовой обеспокоены поп-культурой, сексом и еще многим из того, что показывают по телевизору. Обеспокоена и сама Фральцова. - Раньше в старших классах было 8-9 часов литературы, а теперь три. Как воспитать человека, который будет отличать высокую литературу от низкопробной? У нас дети предоставлены сами себе, а это значит - телевизору. Они не помнят "Чапаева", не видели "Александра Невского", потому что мы не дали им этой возможности! А ведь должна быть у нас русская национальная идея, и проводить ее надо через культуру - да это же понятно! Надо ставить проблему СМИ - насколько они вредят исконно русскому духу. И еще проблема: дети не идут в гуманитарные профессии, разве что в социологи, потому что это рядом с политикой. А нам нужны хорошие музееведы и работники культуры - те, которые грамотно и красиво готовят массовые праздники! Потом дали слово представителю "молодого поколения" - не такому уж и юному Владимиру Шмелеву, председателю движения "Первое свободное поколение". Его речь свелась к тому, что никакой цензуры "сверху" не надо, и если мы хотим сохранить свободу, то должны научиться ограничивать себя сами. Его коллега, тоже "молодое поколение", Алексей Чадаев, председатель клуба "Новые правые" и культуролог по образованию, неожиданно вернулся к заявленной теме и дал интеллигенции такое определение: субкультура с гораздо более развитой, чем у прочих, культурой мышления и бэкграундом. До недавнего времени она воспринималась как единственный в России модернизационный класс (т.е. класс, способствующий развитию общества. - "Известия"). Сейчас, по мнению г-на Чадаева, это уже не так: на арену выходят другие силы. Потом выступил Давид Константиновский, заведующий сектором социологии образования и молодежи ИС РАН. - Остались люди, которые продолжают читать хорошие книги и смотреть хорошие фильмы, - заверил он. - А массовая культура - для всех остальных. "Высокий" слой сам себя воспроизводит - дети занимают те же позиции, что и родители. Это не только наше российское явление, на Западе то же самое. И тут социолог Константиновский не удержался и вспомнил про нравственные принципы и про особую роль. - Интеллигенция в нашей стране могла раньше влиять на моральный климат. Сейчас нам говорят: у вас будет как на Западе - слой специалистов, никаких моральных исканий. Но нам нужен слой, который мог бы влиять на общественную жизнь! Тут корреспондент отправился в редакцию, так и не выяснив, откуда взялась сказка об особой роли интеллигенции и о ее облагораживающем влиянии. По дороге корреспонденту вспомнилось, что, скажем, в городе Париже, где вообще не знают термина "интеллигенция", машины пропускают пешеходов, дверь придерживают, чтобы она не хряснула вас по физиономии, а в общественных туалетах всегда спущена вода и в наличии бумажка. Читают ли они там Сартра - бог весть. "Но это не интеллигентность, это воспитание", - поправил себя корреспондент. Тогда что же интеллигентность? О, это таинственная вещь. "Ну мы же с вами интеллигентные люди", - говорят в России, подразумевая, что из этого следуют разные замечательные вещи идеального свойства - пенсне, бородка, понимание и прощение, честность, порядочность, желательно - талант, обязательно - чужая боль. Но так не бывает, чтобы все это было присуще не конкретному Антон Палычу, а всему классу. Все-таки - что такое интеллигентность? Образование? Техническое образование в России было хорошим, но знание тригонометрии - этого маловато. А гуманитарное, при отсутствии книг, запрете на поездки за границу, поголовном незнании языков и Марксе с Энгельсом в любом учебнике, - увы, оно было хилым. Восемь часов литературы в неделю? Но ведь не Лотман же их вел, а тетенька трудной судьбы с дипломом областного пединститута и с "мелким бесом" на голове. Высокая нравственность? А кто это придумал, что людям умственных профессий она присуща в большей степени, чем другим? Русская интеллигенция с ее особой ролью - это утешительный миф умных людей, обиженных на то, что их не спрашивают. И в реальности ее, конечно, нет, а есть слой людей, занятых умственным трудом и зарабатыванием денег. В этом смысле все уже давно как на Западе.