Завтра будет завтра

Только 52 процента россиян строят планы на будущее, причем 35 процентов - на ближайшее, а на ближайшее и на отдаленное сразу - лишь 17 процентов. Еще 44 процента никаких планов не имеют вовсе. Таковы результаты опроса, проведенного в начале августа ФОМ. Кто такие эти 52 процента - понятно: люди помоложе и поактивнее. Остальные, по данным Фонда "Общественное мнение" - пожилые, с низким образованием и низким доходом. Однако маленький опрос "Известий" показал, что образованные и успешные тоже не стремятся заглядывать далеко вперед. Тут возникает соблазн сказать: какие они, однако, пассивные! Привыкли во всем надеяться на государство. Пессимисты и поклонники Зюганова (данные ФОМ). Не верят в свои силы. Но это не так. Во-первых, еще никто не отменял разницы характеров. - Строит ли человек планы, зависит от его психологического типа. Есть стрекозы, а есть муравьи, - говорит психотерапевт Михаил Папуш. Во-вторых, народ у нас вполне адекватный, и если он не интересуется светлым будущим, значит, тому есть причина. Ведь план - это когда у вас наличествует и цель, и инструменты для ее достижения. Желателен также положительный опыт, свой или соседский, показывающий, что если делать то-то и то-то, то будет хорошо (кстати, из тех, кто строит планы, только 70 процентов полагают, что они осуществятся). То есть что вы - в известных рамках господин своей судьбы. Если инструментов у гражданина нет, а имеется только далекая и прекрасная цель, такой гражданин называется пустым мечтателем и вызывает праведное раздражение у окружающих. К сожалению, инструменты - образование, деньги, связи, золотые руки и прочий ресурс - есть у не такой уж большой части населения. А чем меньше у человека возможностей, тем меньше и вариантов построения судьбы. Если семья побирается на вокзале, все мысли будут о том, где переночевать, а не в какой вуз отдать ребенка. То есть планов не имеют те, кто не в силах изменить свою судьбу. Они опускают руки и плывут по течению. А если россиянин располагает ресурсом, он немедленно начинает думать, куда ему приспособить этот ресурс и что из этого получится - более 90 процентов россиян, задумывающихся о будущем, что-то делают для осуществления своих замыслов. А вот у сильно бедствующих семей возникает ощущение безысходности и невозможности что-либо изменить. Таких много. По оценке Натальи Тихоновой из ИКСИ РАН, 12-13 процентов взрослого населения страны относятся к группе чрезвычайно бедных, и 25-28 процентов находятся на грани нищеты. Это семьи, которые не могут купить себе зубную пасту, не говоря уже об одежде и обуви. По данным Тихоновой, они переживают страх, отчаяние, подавленность и озлобление, ощущение социальной заброшенности - это когда до вас никому нет дела. Какие уж тут планы, когда такая безнадега. Кстати, о социальной заброшенности свидетельствуют такие цифры ФОМ: 71 процент опрошенных полагает, что успех - это результат их собственных усилий, и 21 процент - что это удачное стечение обстоятельств. Вряд ли население усвоило протестантские взгляды: трудись - и все будет хорошо. Скорее, эти данные говорят о том, что народ понимает: никто не поможет, надейся только на себя. На самом деле не существует человека, который вовсе не имел бы планов, кроме младенцев и безнадежно больных. Просто планы бывают активные, а бывают пассивные. Разница примерно такая же, как между рестораном "а-ля карт" и комплексным обедом в столовой. В первом случае человек сам выбирает себе будущее, а во втором лопает то, что дают. Скажем, старенький поклонник Зюганова догадывается, что остаток дней своих он проведет, скажем, в "хрущевке" на московской окраине, что хлеб, молоко и электричество будут дорожать. Наверное, в его планах - урезать потребление сахара и отказаться от подписки на любимую газету. Писатель Булгаков лет 70 тому назад вложил в уста дьявола такую мысль: человек собой не распоряжается. Он, конечно, имеет намерения... а потом оказывается, что Аннушка уже пролила масло. С тех пор в России мало что изменилось. Известно, что смертность среди российских мужчин трудоспособного возраста такая, какая бывает во время войны. Что по убийствам и преступлениям против личности мы между Колумбией и ЮАР, что бизнес у нас существует не благодаря, а вопреки. Можно, конечно, строить планы и в таких условиях, но это скорее антикризисный менеджмент, чем долгосрочное планирование. Строите ли вы планы на будущее? Григорий ОСТЕР, детский писатель: - В нашей стране это сложно. На нашем веку многое так изменилось, что это отбило охоту строить планы. У меня есть дети, и, конечно, мы планируем будущее, но уж больно много случайностей. Поэтому загадывать далеко вперед не очень разумно. Если будущее страны не определится, то так и будем сидеть на куче строительных материалов... Анатолий ВИШНЕВСКИЙ, руководитель Центра демографии и экологии человека ИНП РАН: - Есть общие идеи, научные замыслы, но получится ли выкроить время? Ведь всегда так много "если"... Как Бог даст, как сложатся обстоятельства, что будет со здоровьем и зарплатой, со страной и с миром. Это движение, направление которого каждый раз уточняется на очередном перекрестке, а перекрестков очень много. Федор ЛУКЬЯНОВ, главный редактор журнала "Россия в глобальной политике": - Да, наверное, строю. На среднесрочную перспективу - на год. А дальше планировать бесполезно - все может измениться и в собственной жизни, которой мы не хозяева, и в жизни страны. Игорь КОН, ученый, писатель: - Да, конечно, я так привык. Это не зависит от социальных причин, просто есть организованные люди, которые загадывают наперед, и есть люди, которые живут сегодняшним днем. В моем характере обязательно строить долгосрочные планы. Хотя в 75 лет... Но я просто не могу жить, не имея четких планов.