Карнавал кубанских казаков

А третью, пожалуй, самую главную причину успеха объясняет жанр спектакля. "Светлый ручей" - смешной водевиль с переодеваниями. А в балетном репертуаре не так уж много развеселых спектаклей. "Светлый ручей" родился в тридцать пятом. Казалось, все его создатели были тогда абсолютно счастливы. И Дмитрий Шостакович, сочинивший оптимистичную, игривую, местами даже хулиганскую музыку (тогда композитору не было еще и тридцати). И маститый балетмейстер Федор Лопухов - автор остроумной и живой хореографии (затейливое либретто про колхозные и театральные чудеса он написал вместе с Андрианом Пиотровским). Счастливые артисты с наслаждением танцевали свои партии, спектаклем восторгались зрители и критики. Успешную постановку ленинградского МАЛЕГОТа вскоре перенесли в Большой театр. Но однажды спектакль посетил Иосиф Сталин. И недолгое счастье оборвала назидательная "Правда", беспощадно обличившая "Балетную фальшь". Про статью с таким названием потом упомянули все советские учебники по истории театра и музыки. Название злополучной статьи стало главной темой балета, только что поставленного Ратманским на основе сохранившегося либретто. Но "Светлый ручей" - балет-перевертыш, следующий законам карнавала. И теперь фальшь стала не недостатком, а достоинством. Оформивший спектакль Борис Мессерер подчеркнул игрушечную сущность балетного колхоза. На фоне аккуратно нарисованного поля проезжают миниатюрные тракторы и пролетают самолетики. Хвастают трудовыми успехами ситцевые сельчане и сельчанки. Лихачат в танце кавказцы, гармонисты, трактористы и местный дед Щукарь. Советские образы превратились в смешные маски вроде арлекинов и коломбин из комедии дель арте. А пышные гирлянды из цветов и колосьев напоминают и об убранстве ВДНХ, и о ярмарочных балаганах. Сценограф не пользовался старыми эскизами, позволив себе лишь одну цитату - щегольские галифе и кепки столичных артистов, приезжающих на концерт в колхоз "Светлый ручей". Костюмы точь-в-точь такие же, в каких в 35-м танцевали легендарные Асаф и Суламифь Мессереры (отец и тетя художника). Балерина и Классический танцовщик (на премьере эти роли иронично и виртуозно исполнили Мария Александрова и Сергей Филин) привозят в колхоз еще одну "фальшь" - фальшь балетных штампов и театральных спектаклей, воспетую лихими актерскими капустниками. По сути спектакль Ратманского - не что иное, как бесконечный капустник "про балет", обрамленный сочным кубанским весельем. Массовые танцы на Празднике урожая отрабатывают самые банальные формы кордебалетных построений. Разноцветные доярки расходятся на диагонали и собираются в круг, кокетливо перебирают пуантами, совсем как снежинки или лебеди. Откуда ни возьмись появляются опереточно-гротескные Дачник и Дачница (Андрей Меланьин и Любовь Филиппова). Артисты, гармонисты, сельские затейники, агрономы и дачники-интеллигенты флиртуют и дурят друг другу головы. Но, похоже, вся бестолковая путаница замышлялась ради одной грандиозной пародии. Сергей Филин, переодетый в балерину-сильфиду, паясничает от всей души. А колхозная затейница Зина (поэтичная и воздушная Инна Петрова) неожиданно оказывается балериной настоящей. Это обстоятельство помогает ей вернуть внимание мужа-агронома, заглядевшегося на приезжую артистку (Юрий Клевцов танцует Петра по-комсомольски отчаянно). Немалую долю сюра добавляют и тракторист, разъезжающий на велосипеде в шкуре собаки, и дачница, переодетая в костюм Кармен, и яростные негодования комического ревнивца Гармониста (яркая роль Геннадия Янина - несомненная удача спектакля), и бутафорские выстрелы, попеременно сражающие всех горе-влюбленных. Неразбериха стоит такая, что в начале нового скетча уже не помнишь о том, что было несколько секунд назад. Тем не менее жизнерадостный балет Алексея Ратманского хочется хвалить, несмотря ни на что. Ведь "Светлый ручей" - карнавальный балет-перевертыш, игриво путающий недостатки и достоинства.