Владимир МИЛОВ: "Обустраивая "нефтяные города", компании возвращают долги народу"

- Владимир Станиславович, хорошо это или плохо, что нефтяные компании фактически содержат моногорода, где живут работающие на них люди? - В какой-то степени хорошо, потому что больше эти города содержать некому, а компании это делают на свои собственные деньги, и в Сургуте или Ноябрьске очень хороший уровень жизни. - Эти деньги можно назвать собственными? - Компании зарабатывают их в соответствии с законодательством. Плохо другое - что инфраструктура этих городов полностью зависима от финансово-экономических показателей нефтяных компаний. В 1998 году, когда цены на нефть упали, нефтяные компании не успели сократить расходную часть своих бюджетов, получился колоссальный дефицит, и они многие вещи перестали финансировать. Вообще, дороговизна нефти играет с экономикой нефтяных компаний, за исключением одной-двух, злую шутку: они очень плохо управляют своими издержками. В моногорода, в частности, уходит немножко больше денег, чем на самом деле надо, - это всегда присутствует при мероприятиях дотационного характера. Ведь наши компании работают почти без конкуренции, и они могут позволить себе завышать расходы. Большинство не экономит ни на издержках, ни на расходовании прибыли. - Можно ли сказать, что содержание моногородов - это возвращение государству природной ренты, о которой сейчас так горячо дискутируют? - Ренту - то есть часть дохода, которая по справедливости принадлежит всему народу, - должно изымать государство. Сегодня, когда оно ее изымает недостаточно, рента тратится на какие-то нужды собственников и менеджеров нефтяных компаний. Финансирование "нефтяных городов" - это одна из их задач: на это могут тратить, а могут не тратить. Хорошо, когда тратят - возвращая таким образом долги народу. - А какая часть природной ренты остается у компаний? - Подсчитать ренту достаточно сложно. В ноябре правительство приняло принципиальное решение о том, что налогообложение нефти будет дифференцированным в зависимости от условий добычи, выработанности месторождения и прочих факторов. Конкретного решения, как это делать, пока нет, об этом спорит куча экспертов. Идея вызывает противодействие крупных нефтяных компаний, которые могут лишиться своих преимуществ. - Сколько процентов своей прибыли сегодня нефтяные компании отдают государству? - В нефтедобыче доля налоговых изъятий в добавленной стоимости сегодня 36-38 процентов. Это очень немного, и нефтяной бизнес сегодня гораздо более прибылен, чем любой другой в России. Например, в машиностроении доля налоговых изъятий - около 60 процентов. - Какова ситуация с рентой в странах, которые живут хорошо и богато? - Все страны "индустриальной восьмерки", за исключением Канады, являются импортерами нефти. Россия не имеет шансов стать зависимой от импорта нефти, поэтому мы должны ориентироваться на финансовые модели, построенные на том, что значительная часть доходов поступает от экспорта. - Хорошо, а если сравнить нас с другими нефтедобывающими странами - там как распоряжаются рентой? - В Норвегии уровень налоговых изъятий очень высокий, порядка 80 процентов добавленной стоимости. Но Россия уникальная страна, поскольку основные нефтедобывающие страны - это монопродуктовые экономики, а Россия - нет. Нас нельзя сравнивать, скажем, с Саудовской Аравией, в которой нефть дает 75 процентов ВВП. Основные страны - члены OПЕК - это тоже монопродуктовые экономики. Мы сильно отличаемся от этих стран по уровню развития, у нас вообще другие проблемы. Главная проблема - это диверсификация экономики, цель которой - снизить нашу зависимость от нефти.