"Он был неуязвим"

Звезда Алексея Аджубея закатилась, когда ему было 40. Только 7 блестящих лет - главный редактор "Комсомольской правды", потом "Известий" - и запрет на профессию. Но слава одного из лучших газетчиков Советского Союза осталась при нем. Десять лет назад не стало Алексея Ивановича Аджубея, человека-легенды, зятя Хрущева, главного редактора оттепельной "Комсомолки", а затем и оттепельных "Известий" - того самого, который "не имей сто друзей, а женись как Аджубей". Революция, произведенная Аджубеем в советской журналистике, началась 23 мая 1959 года. В свой первый рабочий день в "Известиях" Алексей Иванович собрал коллектив на планерку, посмотрел свежие полосы и произнес: "Все - в разбор" (в те времена текст набирали по буковке, и набор можно было рассыпать, разобрать). Затем рыжий, плотный и румяный Аджубей велел принести ему материалы, не попавшие в печать по причине излишней остроты. Острота тогда была такая: завод не выполняет план, управдом чудит... Эти материалы по много месяцев тухли в редакционных портфелях. Вот из них, по воспоминаниям коллег, и сделали первый номер при новом главном. Впечатление было феерическое. Редколлегия... не то что приняла нововведения в штыки, но возражала. "Говорили, что мы ведь не желтая пресса, что такие материалы ставить нельзя, - вспоминает участник тех исторических летучек, - а он выслушал и сказал только: в завтрашний номер. Он был неуязвим". - А какой он был? - спрашиваем мы почтительно. - Порывистый... сегодня одно, завтра другое. Выпивал частенько... Разрешил входить к нему без доклада. Но мог за это и отчитать - дескать, чего пришел... Добавим, что Алексей Иванович был очень молод. В 59-м ему было всего 35 лет. Сегодня уже и не скажешь, что такого особенного было в тогдашних публикациях. Наверное, нужен тот специфический фон, на котором Аджубей появился как беззаконная комета в кругу расчисленных светил. Вот перед нами подшивка "Известий" за 1959 год. Основные темы 21 мая: Встреча Н.С. Хрущева с премьер-министром Афганистана. Завтрак у А.И. Микояна. Навстречу пленуму ЦК КПСС. Опираясь на массы. 22 мая: опять премьер-министр Афганистана. Речь Н.С. Хрущева. Теснее связь с жизнью народа (съезд писателей). 23 мая: убытие премьер-министра Афганистана. Свекловодам - комплексные машины. Химии Украины - быстрые темпы. Возрождение тибетского народа. 27 мая - острая критика МПС! Цитата: "Нехорошо, конечно, бросать окурки на пол... Почему нет никаких правил для телефонной станции?" И затем: фельетон про матерщинника. Лифт не работает. Советская женщина замучена бытом. Смело прошлись по энергетическому управлению Белоруссии! Упреки к легкой промышленности: "магазины заполнены нарядными гарнитурами, но в них не купить женского белья для работы в цехе, на стройке, в геологической экспедиции". Наверное, это был прорыв. Аджубей проработал в "Известиях" с 59-го по 64-й. Его сняли в один день с Хрущевым. Месяц он безвылазно просидел дома - знал, что из страха никто не возьмет его на работу. После звонка сверху взял Грибачев, редактор глянцевого ежемесячного журнала "Советский Союз", дал ему отдел очерка и публицистики, в котором Алексей Иванович был един во всех лицах. Эта была ссылка, и в ней он провел 20 лет. Алексею Ивановичу, газетчику до мозга костей, там было скучно. "Да я бы этот журнал один делал, за неделю", - говорил он жене. Человек он был гордый и считал, что должен кормить семью, и не хуже, чем раньше. Зарабатывал деньги на "Центрнаучфильме" - нашлись добрые люди, и Аджубей под чужой фамилией делал сценарии и закадровые тексты. "Помню, был фильм-инструкция о том, как себя вести во время атомной войны", - говорит Рада Никитична. Перестройку встретил с восторгом. "Он ведь всегда двигался в этом направлении, он был радикал", - говорит Рада Никитична. Попытался издавать газету. Вышло номеров двадцать. Ему советовали окрестить ее "Новыми известиями", но он сказал, что это неприлично, и придумал название на порядок лучше: "Третье сословие". Говорил, что это то сословие, которое должно поднять Россию, то самое, которое мы сегодня именуем средним классом. Издал книгу мемуаров "Те 10 лет".