Балетный Эрмитаж

Мариинские артисты показывали в Москве вечера одноактных балетов: ранние опусы Пети - "Кармен" и "Юношу и смерть" и лаконичный шедевр Алексея Ратманского "Средний дуэт" (в этом году Ратманский тоже будет бороться за "Маску", но его недавнюю "Золушку" в Москве, к сожалению, так и не увидели). Продемонстрировали роскошь и великолепие полнометражной балетной драмы "Манон" классика английской хореографии Кеннета Макмиллана. "Выбранные места" из громадного репертуара - всего лишь штрихи к портрету выдающейся труппы. В сущности ничего нового о балете Мариинского театра москвичи не узнали. Труппа вновь подтвердила свой высокий статус и уровень. Уровень стабильный, как в лучших государственных музеях. В собрании "балетного Эрмитажа" не только подлинники, но и репродукции лучших мировых шедевров. ("Манон" Макмиллана скоро стукнет тридцать, балетам Пети - и того больше, а в петербургском репертуаре они прописались три-пять лет назад). Танцуют многое и разное, но прежде всего остаются театром Мариуса Петипа и Джорджа Баланчина. Рафинированная виртуозность, блестящее премьерство - во главе угла. И потому юркая, темпераментная Кармен обаятельной Дианы Вишневой заигрывает не столько с Хозе, сколько с публикой. А Светлана Захарова не слишком озабочена проработкой характера Манон, зато поражает чистотой поз и безупречностью линий. Последние лет десять основной тон в Мариинке задают балерины. Что подтвердили и нынешние гастроли. Танцовщики премьеры заметно проигрывали дамам. Кого-то, как Илью Кузнецова - импульсивного и страстного Де Грие, подводила техника танца. Кого-то, напротив, недостаток темперамента. Хозе Андрея Меркурьева щеголял острыми прыжками и пируэтами, совсем как сказочно-балетный принц. Цыганские чары колдовки Кармен его явно не трогали (не потому ли так рассердился на Мариинский театр автор балетов Ролан Пети?). Мариинские стереотипы разбил только Андриан Фадеев. Его поэт в "Юноше и смерти" - человек, заплутавший в собственных идеях, и потому злая обольстительница Смерть (Ирма Ниорадзе) с легкостью поймала в сети свою доверчивую жертву. Вечер камерных балетов выглядел как мобильная выездная программа. О том, что Мариинский театр - театр имперский, напомнила макмиллановская "Манон". В длинных трех актах подробно пересказывается либретто одноименной оперы - балет поставлен на музыку Жюля Массне. Роскошные декорации живописуют то постоялый двор, то великолепную бальную залу, то изысканный будуар, то романтичную гавань, то мрачные болота (художник Питер Фармер). В костюмах "под восемнадцатый век" не меньше роскоши. Но сложным, затейливым танцам она не мешает. Язык Макмиллана -- изобретательно пересмотренная классика - близок артистам Мариинки. Каскады движений, какими бы сложными и навороченными ни были, льются как естественная речь. Обаятелен и четок знаменитый мариинский кордебалет. Яркими, почти гротескными получились и роли второго плана. Пьяница Леско (Максим Хребтов) и его распутная подружка (Наталия Сологуб) станцевали острый шарж на нравы "свободного века". А что же царица бала - сама Манон? В первый день ее танцевала Светлана Захарова. Дивную красоту этой балерины уже оценили и в Парижской опере, и в других театрах мира, предлагая ей заманчивые контракты. Об идеальных арабесках Захаровой, о завораживающей игре ее рук, о точеной фигуре, напоминающей античные статуи, можно слагать длинные поэмы. Но, кроме нежной и отрешенной красоты, в ее Манон не было ничего. Красивый и бесстрастный баланчинский стиль, танец ради танца - не для хореодрамы Макмиллана. Но на репутацию Мариинки этот факт совсем не влияет. Тем более что в труппе есть совсем другая Манон - Диана Вишнева. Свою лучшую роль блестящая солистка танцует в последний день московских гастролей.