Витамин С

Странное сравнение осталось без продолжения и комментария. За спиной хореографа уже начинался танец. Танцоры труппы Bejart Ballet Lausanne разминались, постепенно "врастая" в образы. Они высыпали на сцену все сразу - эльфы и повстанцы, поэты, шаманы, чудовища и светские красавицы. Многообразие ликов, рой идей, красок, звуков, движений - космос Мориса Бежара. Четыре балета, отобранные для гастрольной программы, - четыре этапа грандиозного пути и четыре "времени года". "Жар-птица" с ее наглым весенним натиском, палящее солнце "Болеро" Равеля, светлые улыбки ранней осени "Концерта для скрипки" Стравинского, "Брель и Барбара", похожие на зимние размышления у камелька. Многие судачат, что Бежар уже не тот. Когда-то потрясал основы и сводил с ума, теперь, мол, умильно повторяет пройденное. Конечно, он стал другим, большой художник не может не меняться. А новую балетную вселенную открывают только однажды. Но Бежар на то и Бежар, что может позволить себе все что угодно. Может озадачить нарочитой простотой, ввести в недоумение заведомой глупостью, заморочить голову чрезмерной любовью к философии. И в то же время удивить по-юношески игривым юмором и неисчерпаемой выдумкой (не верьте тем, кто говорит, что в семьдесят пять балеты уже не ставят), умением нагнетать интригу и обрывать действие на самом интересном месте. Может начать с шутки, а кончить трагедией. Как в балете "Брель и Барбара", одном из своих последних сочинений. Артисты Bejart Ballet Lausanne танцуют его на песни французских шансонье Жака Бреля и Барбары. Но начинают не под музыку. Жиль Ромен и Элизабет Рос прилаживают движения к болтовне, записанной на фонограмму. Кокетливый вопрос, позерский ответ. Пролог балета так и называется - "Интервью". Она судорожно взбивает прическу и смешно поправляет очки. Он жестикулирует выразительно и крупно, приседает, как Арлекин, и вертится беспокойной юлой. Через миг партнеры скинут маски. Он будет Брелем, она - Барбарой. Станцуют о творческих муках и одиночестве, о счастье и тщете всего и вся. Одна проникновенная песня сменяет другую. Шансонье то сами себя уговаривают в том, что все будет хорошо, то ничему не верят. Под "Вальс в тысячу темпов" движется безумный кордебалет - то ли куколки из старинных часов, то ли ноты и буквицы, то ли черные и белые клавиши. Беснующаяся толпа сминает одинокого барда. Бежар любит публику и знает, как ей потрафить. После "Болеро" - безусловного шедевра 1961 года, зал стонал от восторга (хотя Октавио Стенли танцевал партию солиста несколько формально). Мастер заряжается от зала, возвращая ему в сотни раз усиленную энергию. В мемуарах "Мгновение в жизни другого" Бежар уподобляет аплодисменты витамину С. Тем не менее тема "художник и толпа" волнует и мучает балетмейстера всю жизнь. Об этом он ставит все свои такие разные балеты. Его герой - вождь, диктатор, божок и идол ("Жар-птица" и "Болеро"). Или современный Пьеро, получающий пинки со всех сторон ("Брель и Барбара"). Или прима-балерина, безжалостно брошенная и партнерами, и поклонниками ("Концерт для скрипки"). Мудрый и великий Бежар как никто знает, что от возлюбленной публики можно ждать чего угодно. К слову, москвичи, заполнившие гигантский Кремлевский дворец, устроили балетмейстеру настоящую бурю аплодисментов.