Царь-Девица и ветка сакуры

Картину "Волшебный остров" из балета Цезаря Пуни "Конек-Горбунок, или Царь-Девица" для японской труппы реконструировала московский хореограф Наталья Воскресенская. "Конек-Горбунок", появившийся на Мариинской сцене в середине XIX века, был самой настоящей притчей во языцех. Хореографа Артура Сен-Леона, выписанного в Россию из Франции, в чем только не обвиняли - и в безыдейности, и в искажении сказки Ершова, и в глуповатой лубочности. Но что значат все эти нападки, когда в балете есть роскошные танцы? Еще лет пятьдесят назад "Волшебный остров" шел на сцене Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко. Элегантная и виртуозная сюита для кордебалета и двух прим-балерин могла бы и в наши дни украсить репертуар любого ведущего театра. Но знания тех, кто помнит хореографический текст старинного "Конька", почему-то пригодились только в Японии (вместе с Натальей Воскресенской в восстановлении участвовала последняя исполнительница партии Царь-Девицы Маргарита Дроздова). Артистки из Токио исполнили сложные партии с обаятельным старанием. Солистки Юмико Такума и Акико Фурукава бойко выводили сложные пуантные рисунки, волнообразные вращения, кокетливые прыжки. Виньетки кордебалета нереид обрамляли жемчужные вариации, усложнявшиеся к финалу. Японской Царь-Девице оказались к лицу и кокошник, и коса до пояса. А эпизодические партии Иванушки и Конька-Горбунка исполнили Александр Мишутин и Максим Гуделев. Все бы хорошо, да только природные данные танцовщиц из NBA оставляют желать лучшего. В классике не скроешь косых подъемов, торчащих коленок, острых локтей. Зато современная хореография не обращает на такие мелочи никакого внимания. В балете "Сквозь время и пространство", поставленном руководителем труппы Тетсуджи Адачи, группа девушек горестно мечтает о женихах, похожих на сказочных принцев. Реальность мрачна - мужчины существуют параллельно и обособленно. Прекрасные плакальщицы отрабатывают тяжкую повинность курса по аэробике - большая часть хореографии состоит из гимнастических упражнений на шатких стульчиках. Второй балет Тетсуджи Адачи - "Последний мост" - показал большее разнообразие приемов. Были и марши кордебалета под этническую музыку для ударных, и изысканность позировок, и маски, заимствованные из театров Но и Кабуки. Были, конечно же, и разноцветные кимоно, и веера-бабочки, и ветка сакуры. К сувенирному японскому набору прилагался запутанный мелодраматический сюжет с обилием наивной пантомимы. Но разобраться что к чему было трудно даже с помощью программки. Истинная японская душа для русской публики так и осталась загадкой. А что вы думаете об этом?