Купи Шагала, купи Шагала, купи Шагала

До этого выставка неделю работала в закрытом режиме - только для коллекционеров. На момент публичного открытия было продано две и зарезервировано шесть работ. Имена покупателей не называются, однако почти наверняка среди них есть московский Музей современного искусства под руководством Зураба Церетели - одного из главных игроков на нашем арт-рынке. Его просто не может не быть - Зураб Константинович неоднократно заявлял, что Шагал - один из его самых любимых художников. Вообще, позднего Шагала на арт-рынке очень много. В первую очередь, конечно, на западном. Картины Шагала регулярно выставляются на аукционы "Сотби" и "Кристи" (на ближайшем аукционе модернизма, который Дом "Кристи" проведет в Нью-Йорке 7 ноября, есть семь картин, очень похожих на те, что выставлены в МЦИ, ориентировочные цены - 350 - 450 тыс. долларов). В последние годы работы Шагала изредка появлялись и у наших арт-дилеров. Но такой масштабной и профессионально сделанной выставки-продажи у нас еще не было. Появление Шагала на нашем рынке свидетельствует о его (рынка) цивилизованности. Если ранние картины Шагала являются непременной частью экспозиции любого крупного музея, то поздние - обязательным экспонатом приличной частной коллекции. Шагал гарантирует престижность собрания, подтверждает вкус и финансовую состоятельность хозяина (не самый все же дешевый художник). Раз Шагал появился у нас - значит, наши коллекционеры поняли, что не Никасом Сафроновым единым живы. Хорошо и то, что выставку открыли для широкой публики. Поздних работ Шагала в наших музеях почти нет. А они несколько видоизменяют тот миф о художнике, который сложился у нас на основании его ранних вещей. Отработав уполномоченным по делам искусств в Витебске, украсив своими панно Камерный еврейский театр и даже поучив рисованию беспризорников, Марк Шагал в 1922 году уехал из России. Уехал непризнанным и обиженным. Оно и понятно - в русском искусстве беспредельно и тоталитарно господствовал авангард. Об отъезде Шагала почти никто не сожалел. На Западе, в Берлине, а потом в Париже, Шагал одну за другой открывал свои выставки и вскоре стал знаменитым и востребованным. Им были вынуждены восхищаться даже все отрицавшие арт-революционеры - дадаисты и сюрреалисты. Андре Бретон, например, откуда-то нашел в работах Шагала "всеобщий лирический взрыв". Но позднее, послевоенное, творчество Шагала уже не вызывало таких восторгов. Изменилось само искусство, в котором появились новые моды и тенденции. А Шагал продолжал работать как раньше. Когда весь мир увлекался абстракцией (в 50-е), поп-артом (в 60-е), концептуализмом (в 70-е) и стал делать инсталляции (в 80-е), Шагал по-прежнему писал своих коров, петухов, обнаженных, влюбленных и проч. Он повторял самого себя, тиражировал свои ранние образы. Но если в 10-е годы портной с зеленым лицом или летающая женская фигура, может, и казались взрывом (во всяком случае, небанальностью), то в 50-е уже превратились в общее место мировой художественной культуры. Эти картины больше не вызывали интереса у профессионалов, но зато пользовались огромным спросом у покупателей. Они фактически стали образцом салонной живописи - яркие краски, фантастические сюжеты, красота, мистика, лиризм. Все то, чего так ждут от Настоящего Искусства. Впрочем, не будем забывать, что поздний Шагал - это еще и роспись потолка Парижской оперы (60-е годы), и витражи для знаменитого готического собора в Реймсе (1974). Таких заказов, а значит, такого признания не удостаивался во Франции ни один не то что русский, но даже местный художник. А что вы думаете об этом?