Праздник непонимания

"Чеховские мотивы". Кира Муратова, давно замечено, снимает один бесконечный фильм, начавшийся еще в "Астеническом синдроме". Сюжет эпопеи - ее взгляд на мир, столь же уникальный, трезвый и цепкий, как взгляд Салтыкова-Щедрина или Гоголя. Новая картина распадается на две части: обед в благородном семействе и новорусская свадьба. Части связаны бабоголосым студентиком в очках (клон чеховского Пети Трофимова), который в роли нового Ломоносова собирается в город. Ломоносов канючит у предка денег, тот упирается, семья за обеденным столом выясняет отношения. Все в чеховских очках, на стене под рушником чеховский портрет в обрамлении народных мудростей типа "Для милого дружка вынь сережку из ушка". Разговоры - по типу "брито-стрижено": никто друг друга не слышит и, как всегда у Муратовой, диалог все время заедает. Музыка речи выстроена гениально: из могильной тишины восстает до истерики, чтобы снова остановиться, словно у патефона кончился завод. Младенцы под ор засыпают, и я отказываюсь понять, как сделана эта сцена: не иначе гениальны и младенцы. Вместо учебы Ломоносов угодил на свадьбу, и это второй сюжет - на фоне церковного венчания. Здесь возникает всеми ожидаемый призрак Татьяны Репиной, покончившей с собой в пьесе Суворина и вернувшейся к изменщику в пародии Чехова, которую он сочинил, говорят, за пару часов для внутреннего употребления. Церковный обряд напоминает иезуитскую пытку, народу в церкви потно и скучно, а мы с вожделением разглядываем смачные типажи, от божьих одуванчиков Перикол до брульянтового Присыпкина, похожего на сильно растолстевшего Киркорова. Муратова сделала самую саркастичную и медленную свою картину, и снова о вырождении людей, идей и нравов. А противовесом снова служит мир животных - умных свиней, укоряющих лошадей, лечащих котов и элегантных гусей, воплощенных как в жизни, так и в искусстве - "Умирающим лебедем" Сен-Санса, которого смотрим полностью. "Кукушка" Александра Рогожкина пока - главный претендент на Гран-при. 1944-й, финский фронт, в саамской хижине сходятся раненный русский офицер, финский студент-снайпер и хозяйка, изголодавшаяся по мужской ласке Анна. Все трое говорят на разных языках, совсем не понимая друг друга - выходят активные диалоги, но с непредсказумыми результатами. Ролевые функции просты: русский в финне видит фашиста и постоянно хочет его убить, финн - пацифист, война ему осточертела, Анна врагов мирит и помирить не может. Финн называет себя Вилле, наш отвечает "Пшел ты!", что дружелюбно принимается за красивое русское имя. Главный сюжет предварен внутренне напряженной преамбулой, где прикованный к скале, как Прометей, финн пытается освободиться. Здесь темой - джек-лондоновская жажда жизни, заставляющая людей быть природными оптимистами. Когда в кадр втаскивают раненного Ивана, в фильм входит тема угрюмой ощетиненности, для которой военное положение привычней мира. Анна - воплощение народной мудрости и того мистического духа, который возвышает жизнь до прекрасной первобытной простоты и не дает ей закончиться. К финалу картина восходит к просторам скандинавского эпоса и к вековой вере: зло и добро борются в каждом человеке; если сложить зло - будет война и смерть, сложить добро - продолжение рода. Это первый постсоветский фильм, сделанный в традициях того гуманистического кино, которое у нас поспешили объявить устаревшим. И он лучше всяких "Братьев" объясняет, почему в мире люди зовут друг друга по имени, и только нас - "Пшелты". Кстати В четверг в конкурсе еще одна северная женщина поможет эстонцу Нике избавиться от лишних табу ("Сердце медведицы" Арво Ихо), что сделает возможной еще одну лесбийскую любовь в японской "Синеве" Хироси Андо. А что вы думаете об этом?