Сказки о Красных Шапочках и очень серых Волках

Четыре дня фестиваля заставляют предположить, что XXIV ММКФ борется за рекордную отметку самого плохого конкурса своей истории. Возможен и другой вариант, более иезуитский: сознательное снижение уровня конкурентов, чтобы безоговорочно победила российская триада, по отзывам немногих ее видевших, вполне качественная. А пока фестиваль продолжает свою новую. ориентацию на интересы узкоспециализированных аудиторий. Отркывшись дуплетом для геев и лесбиянок и по недосмотру допустив общечеловеческие высказывания в толстовском "Воскресении", ММКФ обратился к сугубому феминизму. Вера Киискинен и Саара Саарела, авторы финского фильма "Ни вздоха, ни смеха" (название можно перевести и текстом созвучной песенки: "Ни охнуть, ни вздохнуть"), прощаются с вечной иллюзией насчет того, что мир вращается вокруг женщины. Прощаются отчаянно, с почти истерическим смехом. Здесь вся классика феминистского мироощущения: мужики или дешевые, трусливые соблазнители или неряхи, неумехи, не знающие своего счастья эгоисты. Первую категорию представляет ароматерапевт, колдующий над беззащитными ключицами своих жертв и пользующийся их доверием. Он подлец и безвольная тряпка, его можно обменивать как негодный товар - героиня отбросит его прочь. Вторая категория многолика и ужасна, но с ней можно работать: любовники, неспособные оценить твой бифштекс и вовремя погладить по щеке, немытые даже на взгляд компьютерные фаны с воспаленными от виртуальности глазами, не умеющие поддержать с женщиной разговор. Их пытаешься отесывать, но они остаются дубинами. Женщина поэтому мечется, она природная максималистка, и фильм умело подведет феминистскую аудиторию к выводу, что жажду придется утолять малым. Компьютерщика отмоют, приоденут и он отдаленно начнет смахивать на человека, а женщина в поре последних надежд удовлетворенно откинется на подушки, взирая на волшебство рук своих. Впереди у них компромиссное, но счастье. Притчеобразная сказка про максималистку Инку претендует на современный стиль - главным образом полиэкранностью ее грез (экран дробится и множится как у Фиггиса, но получается как в рекламе "Хайгис"). Авторы даже слегка иронизируют над ее попытками вообразить себя супервумен, но эксцентричная Инка собою не владеет, хочет большого, красивого и несбыточного. И, как ни странно, смотрится волчицей в стае овечек. Бразильская лента "Тайная жизнь" - о той же магме страсти, тяжело ворочащейся в душе девушки и грозящей прорваться разрушительным извержением. Это еще один вариант вчерашней греческой ленты про "Седьмое солнце любви": сельская дикарка с руками врастопырку прямо с кофейных плантаций является в богатую городскую семью кузиной и посмешищем для мальчишек. В ней зреет чувство, пока не ориентированное и мрачно ищущее свою жертву. Девичьи мечты о том, как по ноге ее все выше и выше хищно крадется мужская рука, в фонограмме сопровождаются металлическими, как молотком по балкам, ударами сердца. Ее будущий соблазнитель коварный, сеньор Модесто с большими зубами волка из "Красной Шапочки", еще не знает, в какую игру вляпался. Картина смотрелась бы как триллер, если бы не была столь тягостной, почти остановившейся. 73-летняя Сузана Амарал сделала ее в стиле бразильского телесериала с тем же ненатуральными интонациями диалогов и расчетом на безразмерное время скучающей домохозяйки. Кстати В среду на фестивале русский день и шанс одним махом выйти в дамки: в "Пушкинском" показывают конкурсные фильмы "Чеховские мотивы" Киры Муратовой и "Кукушка" Александра Рогожкина. В первом Чехов служит первотолчком, а дальше идет типичный для кинопамфлетов Муратовой абсурд современного сознания. Во втором развернут трагический эпизод времен Второй мировой войны: русский Иван с финном Вилле лоб-в-лоб на хуторе саамской Анны. А что вы думаете об этом?