Гул земли и белое солнце страсти

Главным событием первых дней фестиваля стал фильм "Воскресение" братьев Тавиани - об итальянской экранизации Толстого читайте здесь . "Зов земли". Когда мода на иранские фильмы прошла, обнаружилось, что в ее основе была снисходительная симпатия к первым шагам новобранца и ностальгия по кино пращурному, простейшему, подкупающе чистому и наивному. Иран переживает эпоху Флаэрти - полудокументальных этнографических очерков, снятых во всеоружии небогатой, но современной техники. Это кино почти любительское, в нем не актеры, а натурщики, драматургически оно сложено по типу 20-х годов; притчевая ясность сюжетов и блестящая операторская работа выдают серьезные потенции национальной школы. В первом режиссерском опыте Вахида Мусаяна наш зритель расслышит мотивы "Сельской учительницы" и "Свинарки и пастуха", но в трагедийных тонах "Ромео и Джульетты". Влюбленные - дочь крестьянина, у которого есть хлеб, хижина и овцы, и нищий парнишка, который за корку хлеба овец пасет. Сельский учитель пытается зажечь свет цивилизации и отстоять право молодых любить невзирая на социальные барьеры. Влюбленным противостоят вековые предрассудки и брат девушки с ружьем в руках. Во всем этом привлекает именно первичность (она же - вечность) чувств, слов, поступков и эмоций. От горя там кричат и плачут, от любви немеют, хлеб принимают как дар, смерть - как данность, жизнь - как крест. А захватывающие дух пейзажи, снятые Ферейдуном Ширделем, вписывают события в античное (опять же вечное) пространство. И мы слышим торжественный гул движения этого мира в космосе. "Седьмое солнце любви". Фильм грека Вангелиса Сердариса следует всем новейшим штампам: его раздирают мрачные страсти, в любовном четырехугольнике сплелись вожделения хищно гетеросексуальные и модные лесбийские, возникают мотивы крестьянской Золушки, которая чиста, несмотря на порушенную девственность, возвышена до роли служанки в офицерском доме, где из нее тщетно делают очередную Катюшу Маслову. Вялотекущий сюжет развивается на фоне провальной войны с турками, и этим классическим набором (сломленный дух и унижение нации, распад семейных связей, фальшь общественных отношений и декаданс сознания) формально может быть признан актуальным и для России. Но добротно, монотонно, тускло. Несмотря на греческие профили, торжественное звучание имен и музыку Теодоракиса, где особенно удались Бетховен и Шуман. здесь