"Маска" и немножко нервно

Пришли резкие отклики - от дирекции "Маски" и от членов ее жюри. Спор продолжается. Значит, фестиваль живет. Бомжей на "Маске" не было Позвольте выразить "Известиям" признательность за внимание, которое газета уделяет проекту "Золотая маска". На протяжении уже нескольких лет газета оказывает серьезную информационную поддержку не только фестивалю, но и многим начинаниям "Золотой маски", таким, как региональные проекты, обменные гастроли Большого и Мариинского театров и др. "Золотая маска" видит в "Известиях" друга и партнера, и мы рассчитываем не только на доброжелательность и корректность, но и на взаимную откровенность в наших отношениях. Нас крайне удивило появление материалов о "Золотой маске" 25 апреля с.г., где выбран провокационный и агрессивный тон их подачи. В редакционной шапке утверждается: "Премия, которая называет себя национальной, стала слоном для узкого круга... Фестиваль собрал вокруг себя десятка три театров. Остальные, значит, совсем плохи, но скорее всего "Маска" просто не знает об их существовании, а они не знают дорог к "Маске"... Заголовок материала, посвященного "Золотой маске": "Банкет бомжей и олигархов". Чью позицию выражают эти цитаты? Если позицию "Известий", то это нелогично: ведь ваша же газета характеризовала "Золотую маску" как "уважаемую общенациональную премию", отмечала "хороший вкус постановщиков церемонии" и "чувство справедливости членов жюри". Если позицию подготовившего полосу г-на Кичина, то почему допускается такой тон и остаются непроверенными многочисленные лживые утверждения гг. Кичина и Семеновского? Чтобы узнать о механизме работы "Золотой маски", достаточно спросить Алексея Филиппова, который в 2000 году был членом экспертного совета, а в нынешнем - жюри. Или обратиться к нам, организаторам. Мы готовы ответить и на вопрос о количестве театров, которые участвуют в проекте (их сотни, от Вышнего Волочка до Хабаровска, от Махачкалы до Мурманска), и на другие. Каждая газета вправе иметь свое мнение. Оно может отличаться от мнения других изданий... 25 апреля "Известия" решили обслужить тех, кто считает себя обиженными "Золотой маской"... Мы уверены, что эта публикация является досадным эпизодом и не станет помехой в дальнейших отношениях "Известий" и "Золотой маски". Георгий ТАРАТОРКИН, президент ассоциации "Золотая маска" Эдуард БОЯКОВ, генеральный директор фестиваля Странные заявления делают коллеги по жюри. Осадок от этих откровений довольно неприятный. Коллеги явно на что-то намекают, между слов проглядывает знание о некоем заговоре, о давлении неких мистических сил. В общем, еще чуть-чуть - и кого-то наконец разоблачат и выведут на чистую воду. Смешно. Я голосовал независимо, тайно, как и все, и никто на меня не давил, и никакие посторонние в комнате не подавали мне тайных знаков. Как-то, знаете, дорос уже до самостоятельного волеизъявления. И, кстати, не стал бы трубить на весь мир, за кого голосовал. И сейчас никому не скажу, ибо понимаю свою ответственность. Мне как художественному руководителю театра трудно представить себе, что я в прессе начну высказывать неудовольство и раздражение вышедшим в моем театре спектаклем или актерами, в моем театре работающими. Роман КОЗАК, художественный руководитель театра имени Пушкина, член жюри "Золотой маски" Нынешнему фестивалю остро не хватало скандала - все остальное у него было. Но разборки между членами жюри, скорее, имитация скандала - тем более странная, что жюри работало спокойно, интеллигентно и продуктивно. Семеновский высказал в "Известиях" ряд вполне толковых соображений, но с тремя тезисами мне бы хотелось поспорить. (Кстати, Валерий Оскарович впадает в противоречие с самим собой, говоря, что заседания жюри должны быть окутаны строгой тайной. Сам же он очень подробно о них рассказывает - и не всегда корректно). Никто не говорил: "Как же можно не давать премию Додину!" Прекрасно можно: в Петербурге, на "Золотом софите", он не разу не получал премию, и никакой трагедии не было. Странный, право, аргумент у Валерия Оскаровича: ах, жюри уважило Додина и неуважило Захарова! Это просто оскорбительно по отношению к обеим мастерам. Спектакль Додина большинству членов жюри показался более интересным - хоть и он не лишен недостатков. Второй тезис Семеновского немного смешной и слегка неприличный. Что за разговоры о сервильности членов жюри? В него входили достойные, независимые люди, никакой необходимости быть сервильными у них не было. Надеюсь, что это оговорка уважаемого критика. А третье высказывание о бомжах и олигархах... Я не видел на "Золотой маске" никаких бомжей. Провинциальные театры были представлены чрезвычайно достойно. То, что они работают совсем в других условиях, не говорит о качестве их спектаклей. Работа скромного абаканского кукольного театра "Якоб Якобсон" была интереснее спектаклей многих столичных театров. То же самое можно сказать о прекрасных омских артистах или об интересном, стильном, ни на кого не похожем режиссере Бычкове из Воронежа. Бомжей на фестивале не было. Да и решения жюри, на мой взгляд, были справедливы. Владислав ПАЗИ, художественный руководитель и директор театра имени Ленсовета, член жюри "Золотой маски" Скандал или обсуждение? Есть такая точка зрения на события последней "Маски". И есть другая. Первую высказали, кроме дирекции самой "Маски", многие издания, ее представила и наша газета, что подтверждают в письме организаторы премии. Но вот мы дали ход другому мнению - и сразу: скандал! Это тем более интересно, что мы попросили высказаться двух не менее уважаемых членов жюри, понятия не имея ни о баррикадах, ни о том, с какой стороны баррикад они сражались. Но получили сходные мнения, хотя и другие: не все ладно в датском королевстве. Значит, проблема есть. А если вспомнить о демарше Театра Станиславского и Немировича-Данченко, который даже снял свои спектакли с конкурса в надежде привлечь к проблеме внимание, то представить эту вторую позицию было просто необходимо - для пользы самой же "Маски". Но, как ясно из писем, тщетно. Вопросы, поставленные в публикации, остались без ответа. Среди них: может ли "Маска" быть объективной, если в конкурсе участвуют спектакли, где продюсером сам директор "Маски"? И можно ли считать нормальной практику, когда номинантов отбирают столь узкие группы лиц? И какая волшебная сила создает "лучшие спектакли" в случаях, когда их главные создатели даже не номинированы? И как решения жюри становятся известными уже наутро, задолго до их официального объявления. Это вопросы неудобные, но важные для профессионального престижа премии. Их, как и другие, не менее существенные, авторы писем не заметили. Они заметили тезис об узости круга театров, охваченных вниманием "Маски". Но об этом на наших страницах доказательно говорила и председатель жюри Ольга Остроумова. Чтобы узнать о "механизме работы "Золотой маски", они предлагают обратиться к нашему же театральному обозревателю, который был членом жюри. И я бы непременно это сделал, если бы не имел честь дважды участвовать в жюри "Маски" и тоже наблюдать механизм вблизи. Смею даже предположить, что и тут возможны разные точки зрения. В чем же ложь и с чего вдруг скандал? Разглашены страшные тайны судейской комнаты? Любовь нашей интеллигенции к секретности удивительна: если уж театральные жюри у нас будут окутаны тайной даже после вердикта, то о свободе мнений можно забыть, а критикам, поработавшим в "Маске", придется переквалифицироваться в одописцев (что, увы, случается). К тому же никто из интервьюируемых никаких тайн и не раскрыл - держались, как партизаны. Открыты были только секреты Полишинеля - наподобие того, что в комнате жюри стало традицией видеть руководство фестиваля; оно не давит, но, как бы тактичнее выразиться, - корректирует. Во всех жюри, наших и международных, где мне довелось работать, вход в комнату заседаний был закрыт даже для президента страны, и только "масочное" работает под личным досмотром директора фестиваля и президента ассоциации. ...Очень легко перевести обсуждение реальных проблем "Маски" в тональность вожделенного скандала. Но и воз тогда останется там же. Поэтому оставим эмоции - вернемся к делу. Разговор продолжается, и мы по-прежнему открыты всем мнениям. А что Вы думаете об этом?