Святослав Бэлза отмечает свое 60-летие

Если существуют люди-символы, это - Святослав Бэлза. Когда кто-нибудь произносит его имя, в сферах начинает звучать классическая музыка. Это началось ровно 60 лет назад. В свою очередь, Верди и Мусоргский неотделимы от черного смокинга, белоснежной манишки и непременной бабочки Святослава Бэлзы. Они существуют в гармоническом единстве: Бэлза своим авторитетом защищает Верди от забвения в широких кругах, а также служит бикфордовым шнуром от корифеев прошлого к массам: доверяя красивому человеку с бабочкой, массы неизбежно придут к тому, что он любит, - к хорошей музыке. В принципе он филолог и еще журналист - в "Литгазете" писал о зарубежной культуре, а потом, между Бахом и Чайковским, писал о Данте и Брюсове, Вяземском и Розанове; его награждали званиями и признаниями Россия, Польша и Украина. Но широкая публика все равно знает его как проводника классической музыки на канале "Культура" и на всех других каналах, которым придет в голову передать что-нибудь из Большого театра. Именно на этой почве у него появилось множество фанов, которые через него приобщались к высокому и вечному. Он - идеальное воплощение просветителя, ухитрившегося уже в своем облике соединить как минимум три века и тем напомнить о неразрывности цепи времен. Без него нельзя представить себе приличный музыкальный фестиваль или конкурс, его зовут туда даже не в качестве знаменитого ведущего, а и в качестве талисмана, гарантирующего успех у публики и признание в прессе. Потому что имя Бэлзы стало гарантом качества. И за всю его обширную практику я только один раз засек его в трудной ситуации, когда он был вынужден вести репортаж из ГАБТа, где Ленского мучил тенор Басков. Но и там он не кривил душой: по лицу было видно, что этого лучше не слушать, а лицо - зеркало души. Его уникальные качества - от великой любви к миру музыки, а любовь эта, как и знания, перешли ему по наследству от отца - Игоря Бэлзы, гениального знатока музыки и первого в ней авторитета. И нельзя сказать, какая у него профессия первая, а какая вторая, - обе слились в единое служение прекрасному. А в юности он фехтовал: это занятие тоже пришло к нам из прошлого и соединило силу с искусством. Он стал чемпионом Москвы среди юношей, как стал теперь чемпионом страны по верности Идеалу. И очень закономерно, что Английский клуб в самом центре России избрал его своим старшиной. Музыка вечна, Бэлзе только шестьдесят. Мы поздравляем его и музыку. Святослав БЭЛЗА: Я был чемпионом Москвы по шпаге В пятницу исполняется 60 лет Святославу Бэлзе. Этот день в его жизни не будет сильно отличаться от других. Самый знаменитый в нашей стране конферансье проведет его в работе, на сцене Большого театра, где с утра - репетиция церемонии Benois de la dance, а вечером - сама церемония. Накануне праздника со Святославом БЭЛЗОЙ встретилась корреспондент "Известий" Екатерина БИРЮКОВА. - В связи с круглой датой логично поговорить о цифрах. Вы когда-нибудь подсчитывали, сколько концертов вы провели, сколько телепередач сняли, сколько предисловий написали? - Многое учету уже не поддается. Знаю, что предисловий около ста - от Шекспира до Грэма Грина. Но я всегда помню, что "богатыри - не мы". У моего папы, например, было одних книг и брошюр четыреста штук. А газетные и журнальные статьи - там счет шел на тысячи. Вообще, к этой цифре я отношусь не слишком серьезно. Я, конечно, тронут, что "Известия" меня не забыли. Я ведь в 60-е годы начинал печататься в "Неделе" - это приложение к "Известиям" - и до сих пор храню известинское удостоверение. Вместе с тем вся эта кампания по празднованию моего юбилея имеет и негативный оттенок. Не так давно, например, в газете "Культура" какая-то учительница написала, что девочки ее класса влюблены в меня, и я собирался в этот класс приехать, а тут та же газета объявляет о том, что мне шестьдесят! И это уже как-то мешает появиться перед школьницами. Я представляю, что в 16-17 лет цифра 60 кажется устрашающей. - А вы сами себя на сколько ощущаете? - Иногда себя чувствую неприлично молодым. И не только при виде хорошеньких школьниц. А просто потому, что темп, в котором я живу, не позволяет задумываться о возрасте. - У вас много профессий - литературовед, тележурналист, музыкальный просветитель, конферансье. Какая самая важная? - Родители, конечно, хотели, чтобы я стал музыкантом. Но и не делали трагедии, когда я сначала увлекся фехтованием (я был чемпионом Москвы среди юношей по шпаге), а потом литературой. Сейчас самая главная работа - та, что занимает больше времени - ведение концертов. - Вы общаетесь с большим числом людей искусства, которые зачастую бывают очень обидчивы. У вас есть какой-то свод правил, позволяющий сохранять со всеми хорошие отношения? - Мне не приходится строить какую-то стратегию поведения. И в жизни, и на экране я просто стараюсь быть самим собой. Когда я начинал работать на телевидении, я спрашивал режиссеров, что я должен делать. "А ты ничего не делай, как говоришь, так и говори", - отвечали мне. Вот я и говорю. - У вас неизменный сценический облик - бабочка, смокинг. Никогда не хотели его поменять? - Папа мой всегда ходил только в бабочке - даже во двор погулять. Он родился до революции, в дворянской семье, и в этом, может быть, проявлялся его аристократизм духа. Я за кефиром в бабочке, конечно, не хожу, но на публике стараюсь быть в ней, поскольку считаю, что в искусстве важно не только содержание, но и форма. А что Вы думаете об этом?