Невозможная встреча Лени с Марлен

О Марлен Дитрих и Лени Рифеншталь написала Теа Дорн. Немецкий драматург четко обозначила жанр пьесы, назвав "Марлени. Стальные прусские дивы" психологическим гротеском. Но история начинается как анекдот. Девяностолетняя дама лезет через балкон в квартиру к ровеснице, доживающей последние часы своей жизни. Откуда ни возьмись, появляются кинокамера и осветительная аппаратура. Лени уговаривает Марлен сняться в главной роли ее нового фильма и даже проводит фотопробы. И зритель, хоть немного наслышанный о затворнической старости великой актрисы, сразу смекает - не было этой встречи и никогда быть не могло. Впрочем, Теа Дорн и не пытается выдать фантазию за правду. Хотя в рассказе о судьбах героинь использует конкретные факты. Антураж киностудии - всего лишь подспорье для изложения двух биографий. Биографий, контрастных практически по всем статьям. Встречаются женщина-режиссер, "сама себя сделавшая", и кинозвезда, во многом обязанная своей славой другим. Встречаются феминистка и покорная любовница, сила и слабость, оптимизм и меланхолия. Светлана Крючкова и Светлана Брагарник, играющие прусских див, еще больше подчеркивают непримиримые противоречия. Даже к своим героиням актрисы относятся по-разному. Обаятельная Крючкова изо всех сил оправдывает Рифеншталь. Брагарник, напротив, изображает Дитрих отталкивающим, жалким существом, утрируя старческую немощь и капризы избалованной красавицы. Диалог "культовых женщин" превращается в "перечень взаимных болей и обид". Марлен поминает Лени ее фильм "Триумф воли" - апологию нацизма. Та в свою очередь называет собеседницу "антифашистским ангелом". Но политика соединилась с искусством случайно. Рифеншталь совершенно искренне восхищалась спортивным духом предвоенной Германии и на деньги партии не сняла ни одного фильма. А Дитрих просто-напросто вовремя уехала в Голливуд. Кстати, сманивший ее режиссер Джозеф фон Штернберг сначала сделал предложение Лени Рифеншталь. Но все сложилось так, как сложилось. По ходу спектакля зритель узнает еще много подробностей и пикантных женских тайн. Например, как Марлен "шлифовала лицо", а сзади камеры всегда просила установить зеркало - потому-то взгляд кинодивы был всегда загадочным и немного рассеянным. А Лени увлекательно расскажет и о своих африканских странствиях, и о том, что в профессии помогали не только воля и характер, но и слезы, и о разряде аквалангистки, полученном в семьдесят лет. Режиссер спектакля Сергей Яшин поставил "невозможную встречу" как естественный разговор двух соседок. Художница Елена Качелаева превратила сцену в обжитое и весьма захламленное жилище. Рифеншталь и Дитрих выясняют отношения, перемещаясь между гигантской кроватью, внушительным гримерным столиком и кучей тряпья, свисающего со всех сторон. И спор то и дело скатывается к коммунальным разборкам. "Забирай свое барахло и убирайся!" - злобно кричит Марлен. А Лени победно подхихикивает в ответ. Будто знает, что переживет свою великую подругу. Кстати, реальная Рифеншталь недавно отметила столетний юбилей. Кстати Наверное, многим великим было бы о чем поговорить, встреться они в пространстве той или иной пьесы. И Теа Дорн не первая, кто объединил две реальные биографии в складный диалог. Достаточно вспомнить популярную "Возможную встречу" Пауля Барца (кстати, тоже немецкого драматурга). Воображаемый ужин Генделя и Баха разыгрывали многие маститые актеры - от Иннокентия Смоктуновского до Михаила Казакова. А что вы думаете об этом?