Хочется в "Рай", да "Лола" не пускает

Том Тыквер: "Я погружался в сценарий так, словно он был моим собственным: он затрагивал материи, которые меня волновали во всех моих фильмах, хотя и способом, мне доселе неизвестным. Я был обречен принять этот вызов и донести сценарий до экрана". Картина Тыквера ожидалась как одна из главных сенсаций обновленного Берлинале, и директор Дитер Кослик отводит ей место в кругу будущих фаворитов жюри. "Рай" - первая часть задуманной Кесьлевским трилогии: за "Раем" должны были следовать "Чистилище" и "Ад". Учительница из Турина (неузнаваемая Кэйт Бланшетт) хочет отомстить наркодельцу за своих погибших от зелья учеников, она мастерит бомбу, но та попадает не по адресу и гибнут невинные люди. Оглушенная содеянным Филиппа готова понести кару, но во время допроса юный карабинер Филиппо (Джованни Рибиси) в нее влюбляется и помогает не только бежать, но и довести месть до конца. Оба уезжают в край зеленых холмов, где любят друг друга страстно и обреченно, осуществляя миг счастья как главное предназначение жизни. И когда полиция настигает их, они в беззвучном вертолете взмывают над суетой и исчезают в ослепительном небе, ответив на ключевой вопрос фильма: может ли человек летать и как высоко. И Кесьлевский и Тыквер любят условность. У первого она принимала формы притчи, у второго - компьютерной модели. Лола трижды проживала критический миг жизни с разными результатами, но в сухом остатке фильма "Беги, Лола, беги" был чистый ноль. В притче "Рая" моралите положено по жанру, оно торчит из всех сюжетных поворотов и тем более из душеспасительного финала, режиссеру от него не откреститься. И если прежде Тыквер снимал словно играючи, то теперь он все делает основательно, мобилизовав все знания и умения. Он долго был киномехаником и резервы киноязыка освоил не хуже компьютера. Сначала его фильм - классный триллер: кадры лихие, как в хорошем клипе, от ракурсов шалит вестибулярный аппарат. Потом это лав-стори классической высоты и накала: тут светотень, экспрессия, полет музыки, съемки от пола и с небес, актеры играют самозабвенно, никакого секса, чувство такой чистоты и силы, что герои страшатся взглянуть друг на друга. Пейзажи обретают библейский вид, встают тени всех обреченных любовей человечества от Ромео с Джульеттой до персонажей "Титаника" - в таком соседстве. Пресс-зал смотрел в напряженной тишине, но все закончилось смешками и свистками, разброс оценок от "неплохо" до "провал". Плод вызревал удивительный по свежести, красоте и силе, но гора родила мышь, и все ушли раздосадованные, словно обманули каждого лично. В рай Тыквера не пустила его же собственная Лола - он простоту Кесьлевского перевел в попсовость, а попса к философии не прививается. И не случайно финал удивительным образом напомнил аналогичный улет в притче Сергея Соловьева "Дом под звездным небом" - наш САС пророчески угадал грядущий сбой в компьютерных программах нового кино: умозрительность вместо сочувствия, страсть все моделировать и аранжировать под клип, где каждый кадр замкнут в самом себе и не нужно ему ни развития, ни философии, ни исхода. Герои взлетели выше некуда, а фильм упал. Но приз ему светит: ход конкурсной программы уже на старте обнаруживает некую заданность. Фестиваль, и прежде политизированный, отныне трактуется как инструмент поддержки национального кино. С этим тезисом трудно спорить, особенно в свете отказа последнего Московского феста от отечественного конкурсного фильма, но любая сверхзадача открывает простор для политиканства. Можно, к примеру, довести число своих претендентов до четырех и обдуманно снизить уровень конкуренции. Смотрим первых конкурентов: "Кровавое воскресенье" Пола Гринграсса и "Бриджит" Амоса Коллека. Первый восстанавливает расстрел английскими войсками демонстрантов в ирландском Дерри 30 января 1972 года. Реконструирует, не имея иной задачи. Физиология стычки: следим, как накапливается ярость, как повышается температура и подкатывает массовая истерика, как зашкаливает пульс и как пускают кровь. Снято под "Догму": тряская камера, на экране иль тьма или мелькание, экран становится месивом в фотографическом и только потом в метафорическом смысле слова. Никто не вызывает сострадания - ни мирные ирландки, которые с визгом швыряют в солдат булыжники, ни тоталитарные войска, которые поливают всех пулями и обильно пускают газы. Всё старательно перемазано сажей, кроме белоснежной рубашки лидера повстанцев Ивана Купера, и даже того техничного шоу, каким сделал людскую бойню Спилберг в "Рядовом Райане", здесь нет. Не поразил и Амос Коллек, который опять снял свою любимую Анну Томсон в роли лузера. Бриджит запуталась в криминальных связях, ее лишили ребенка и выдали замуж за двухметрового детину-дауна, обманом отправили в Бейрут за наркотиками и застрелили ее подругу, пытались ее совратить в лесбийский грех и спасти ее душу у Стены плача, а она сама в пип-шоу довела старца до смертного экстаза. Там так много живописных ужасов, что удивительно, как они разместились в одной жизни. Иногда кажется, что Коллека воодушевляли экзотические экшн наподобие "Романа с камнем", иногда - что он впал в раж многозначительных мистификаций, но все наворочено так, что даже Анна Томсон не может растопить лед недоумения в зале. Амос Коллек: "Мне был интересен характер Бриджит - он как доска для игры в шашки, весь состоит из черных и белых фигур, которые попеременно одерживают в нем верх". По ту сторону конкурса * Отвергнутый фестивалем экс-директор Мориц Де Хадельн, опекавший Берлинале 21 год, впервые в эти дни уехал из Берлина. Формально - для участия в жюри иранского конкурса. Неформально понять человека можно: Берлинале был его любимым дитятей. * С приходом единой валюты цены на кинобилеты непредусмотренно скакнули до 12 евро, что на 20 процентов дороже прошлогодних. Чтобы не отпугнуть публику, новый директор Берлинале Дитер Кослик волевым решением снизил цены, доведя их до уровня 2001 года. Ожидается, что за 12 дней фестиваль посетят 420 тысяч зрителей. * Ужас перед самолетами, охвативший летающий народ после 11 сентября, еще дает себя знать: звезды кино продолжают избегать дальних путешествий без крайней необходимости. Поэтому первые дни Берлинале не отмечены толпами перед Музыкальным театром на Марлен-Дитрих-платц - кумиры публики в Берлин не спешат. * Пример Копполы, который смонтировал новую версию "Апокалипсиса", восстановив 40 минут никем не виденного материала, оказался заразительным: теперь Милош Форман представляет в Берлине "редукс" своего "Амадея" на 20 минут длиннее прежнего, 160-минутного варианта. Это самый длинный фильм конкурса, за ним идут "Паспорт" Бертрана Тавернье (170 минут) и "Молитва за гетмана Мазепу" Юрия Ильенко (154 минуты). А что Вы думаете об этом?