Оазис в пустыне

Чечилия Золушка Победительница "Грэмми-2001", конкурсов "Золотой диапазон" и "Эхо-классик" меццо-сопрано Чечилия Бартоли училась у мамы - солистки Римской оперы Сильваны Баццони и папы - певца Анжело Бартоли. Взлет был феерическим: в 19 лет сама Катя Риччарелли запустила ее в эфир итальянского ТВ, а Даниэл Баренбойм - на большую сцену. Услышать ее живьем - удача: дива считает, что нельзя сохранить свежесть исполнения, если работать как лошадь. Нужен отдых, чтоб радоваться жизни - тогда можно получать от пения удовольствие. Поэтому Бартоли участвует в двух-трех оперных премьерах в год, остальное время делит между концертами, записями и семьей. Она аристократически разборчива, и число оперных партий, которые спела, не превышает десятка. Лучшая - "Золушка" Россини, причем судьбу героини певица отождествляет с собственной. Ее диапазон огромен - от контральтовых нот до сопрано. Невероятна в ансамблях: ее голос - совершенный инструмент, не столько солирует, сколько вплетается в оркестровую ткань; плюс виртуозная техника, какая более пристала колоратуре. Любимый репертуар - Россини, Моцарт, Монтеверди, Вивальди, Гайдн: здесь ей мало равных. На диске "Cecilia Bartoli - A Portrait" (Decca) она обещала представить свой музыкальный мир. К середине 90-х этот мир составляли ее любимые Моцарт и Россини, но из 16 номеров диска нет ни одного заезженного: здесь арии из "Милосердия Тита" и "Все они таковы" (хотя есть и "Дон Жуан", и "Свадьба Фигаро") Моцарта, итальянская музыка XVII века, песни Шуберта на тексты Гольдони и Метастазио, а из Россини она взяла арию из "Семирамиды", молитву из "Магомета II" и рондо из "Золушки", объединив свои главные альбомы 90-х. Бартоли считает себя человеком XVIII века, и ее увлечение последних лет, музыка барокко, дало нам сенсацию - записи "Итальянских арий" Глюка на тексты Пьетро Метастазио. Придворный поэт Вены ориентировался на традиции греческих трагедий с их идеальным балансом между поэзией и музыкой. А Глюк, прежде чем стать придворным композитором в той же Вене, прошел все европейские музыкальные школы, победил в войне "глюкистов" и "пиччинистов" и написал более 40 опер, по лености нашей успешно забытых. Новый диск Бартоли станет для меломана открытием: в нем названия, знакомые скорее по Россини и Моцарту: "Семирамида" и "Милосердие Тита" (бродячие сюжеты века), арии, написанные для кастратов и потому не исполняемые сегодня. Записано в сопровождении оркестра "Akademie fur Alte Musik Berlin", за пультом - Бернард Форк, 2001. Философия музыки Когда четыре года назад не стало Святослава Рихтера, было ясно: ушел один из титанов века. Интеллектуал и философ, он мыслил музыкой, его фантастическая техника существовала не для триумфов, а как способ общения со слушателем - прямого, душа в душу. Музыку не исполнял, а создавал. Его интерпретации Бетховена, Шумана и Моцарта можно назвать авторскими, а комплект из 4 дисков "Svjatoslav Richter spielt" (EMI) - "собранием сочинений". В нем ля-минорные концерты Грига и Шумана, 22-й концерт Моцарта и 3-й Бетховена, три (f-moll, D-dur и d-moll) сонаты Бетховена, фантазии Шуберта и Шумана. Собранные вместе, эти записи 1961-1983 годов составляют сюжет мужания уникального таланта: исполнение становится мудрее, на смену романтической импульсивности приходят уверенность и несуетность - теперь музыка словно прикосновение вечности. Жемчужина альбома - концерт Моцарта, для которого Рихтер выбрал каденции Бриттена с его стилем, принадлежащим принципиально иной эпохе, и все же неуловимо "моцартовским", - цепь времен в реальном действии. Возвращение "Фауста" Московская оперная жизнь - самая странная в мире. При наличии пяти оперных театров целые пласты музлитературы надежно забыты. Ссылаются на требования кассы: публика на малоизвестное не пойдет. Но и этот аргумент не действует в случае с "Фаустом" - некогда любимой оперой москвичей, канувшей в дыру времени. Только недавно она вынырнула в Театре Станиславского и Немировича-Данченко, и снова хочется сравнивать версии - сохранившийся в легендах спектакль Большого или эту запись, осуществленную Emmi Classics c Пласидо Доминго, Миреллой Френи, Николаем Гяуровым и с дирижером Жоржем Претром. Ее можно считать технически эталонной: звучание идеально сбалансировано, оркестр Парижской национальной оперы звучит с редкой прозрачностью, эффект пространства замечателен. Опера записана на 3 дисках; в буклете полный французский текст снабжен параллельным английским переводом. Доминго не узнать - здесь он в возрасте страстей и особенно хорош в дуэтах с Миреллой Френи. Шедевр альбома - ария с жемчугами с ее филигранной психологической нюансировкой. Финал традиционно духоподъемен, что после нового московского спектакля кажется плоским. С удовольствием отмечаешь, что Мефистофель у Дмитрия Степановича вокально не уступает Гяурову, но концептуально масштабней и парадоксальней. "Вальпургиева ночь", как всегда, воспринимается кремом-брюле, заслуженным десертом после победного боя. Хит-пятерка продаж в Интернете 1. Классические хиты. Сборная солянка - от "O Sole Mio" до Пуччини, от Баха до Шостаковича, от музыки к "Звездным войнам" (Уильямс) и "Гладиатору" (Циммер) до Уэббера. 2. Мортен Лауридсен. Lux Aeterna. Собрание хоралов. Номинант "Грэмми". 3. Рахманинов. Сюиты для двух фортепиано. Играют Эмануэль Акс и Ефим Бронфман. 4. Моцарт. Фортепианные концерты № 18 и 20. Играет Ричард Гуд, камерный оркестр "Орфей". Номинант "Грэмми". 5. Пуччини. Манон Леско. "Ла Скала" с молодыми звездами мировой оперы Марией Гулегиной и Хосе Кура, дирижер Риккардо Мути. Диски предоставлены магазином "Пурпурный легион на Новокузнецкой".