Я не Трус

Смерть вдруг и трагически обнажает истинный масштаб ушедшего человека. Ушел любимейший Георгий Вицин, и понимаешь, что оборвалась какая-то важная связь с прожитым страною временем. Мы-то его знаем уморительным сэром Эндрю Эгьючиком из "Двенадцатой ночи", вечным Трусом, качающимся на тоненьких ножках, а выясняется, что артист, Труса изобразивший, был символом, знаком, возможно, счастливым амулетом. Это судьба многих великих Шутов, которые говорили о времени и людях главную, пусть и горькую, правду. Услышав ее, люди становились сильнее, им хотелось жить так же мудро, как Шут. "Свой талант развил хорошим вкусом, Славу он в комедиях добыл, И запомнился всем добрым Трусом, Хоть, возможно, злым и храбрым был", - написал о Вицине поэт Александр Иванов. Каким же он был? Он ушел, и стало ясно, как много успел сыграть (больше ста ролей), сколько радости подарить. Но и как много не успел - не позволили обстоятельства и людская близорукость. Ученика Николая Хмелева и Серафимы Бирман первым позвал сниматься Эйзенштейн - в "Иване Грозном". Козинцев думал о нем в связи с "Гамлетом". Потом он сыграл Гоголей в "Белинском" и "Композиторе Глинке". "Он был тоненький, очень красивый, в школе-студии его целили на героя, - рассказывает замечательная актриса Нина Гребешкова, вдова Леонида Гайдая, первого, кто открыл редкий комедийный дар Вицина. - Но играть-то было нечего: всё, что ему предлагали - бесхарактерный герой. И когда попадалась настоящая роль - вот там он взлетал. Как в "Женитьбе Бальзаминова". Нам казалось, мы знаем Вицина. Мне не знали о нем ничего. Нина Гребешкова: "Он мог играть всё. Великий комедийный актер, в мире таких - раз, два и обчелся. А по жизни это умнейший, скромнейший, образованнейший человек, его настольные книги - Апулей, Софокл, Еврипид, Гораций. Часто играл пьющих. Но вот на съемках "Деловых людей" поклонники принесли бутылку армянского коньяка. Гайдай налил Вицину, тот с удовольствием прополоскал коньяком горло и выплюнул в раковину. Что вы делаете! - закричали все в ужасе, - это же армянский коньяк! - А я так пью, - заявил он гордо. Он был иог, не курил и не пил. Поэтому не старился, тинейджера Веснушкина из "Запасного игрока" сыграл в 37, а двадцатилетнего Бальзаминова - под пятьдесят. И только недавно почувствовал себя старым. Да вы не старитесь, говорю, в чем старость-то?! Я же иогой занимаюсь, отвечает, раньше ложился - каждым позвонком доставал до пола. А теперь уже не каждым! Жизнь, увы, кончается -- всегда и у всех. Единственное утешение: фильмы, где он снялся, будут идти всегда, и он всегда будет с нами". Новое время застало Вицина уже под занавес жизни. Но кажется, он был к нему готов - не ныл никогда, и если не было ролей - читал со сцены любимого Зощенко, рисовал, лепил, доставал позвонками пол, был подтянут и болестей своих людям не показывал. Не мог пройти мимо бездомного пса, ходил на Арбат кормить голубей. На вопросы о здоровье отвечал: "Не дождетесь". И считал, что душа наша все равно остается на земле. Если, конечно, она есть. Великие Шуты эпохи - они же ее Трагики. Сегодня у нас печальный День Вицина. Сегодня у нас и День Райкина, о котором вспоминаем Может ли художник быть свободным в условиях рыночной экономики? Никас САФРОНОВ, художник: - Не может, ведь он живет в социуме. Я путешествую по странам, показываю работы, пишу картины президентов. Стараюсь всегда учитывать интересы президента, может, ему нравится быть изображенным на фоне дворца, дома, сада или моря. Официальный портрет требует канона, волей-неволей попадаешь в сжатые рамки, хотя пытаешься найти и внутренний мир человека. Обычно я делаю человека положительным. Моя задача, чтобы и через тысячу лет наше поколение выглядело красивым. Люди относятся ко всему потребительски и не понимают самых простых вещей: не говорите "дай", а скажите "на" - и вам все будет. Зураб ЦЕРЕТЕЛИ, президент Российской академии художеств: - Если у художника будут деньги на краски, он будет счастлив. И тогда он будет считать себя абсолютно свободным. Юлия РУТБЕРГ, актриса: - Нет, либо художник должен уйти от социума, запереться и делать то, чего он хочет, либо у него должен быть богатый муж или обеспеченная жена. У нас есть антреприза "Играем Стринберга", которую мы не можем играть в Москве, потому что нет денег для аренды нормального зала. Экономические условия душат. В нашем поколении было очень трудно получить признание: на нас сломалось кино, как механизм, который выводил в народ, государственные театры стали хиреть, возникла большая проблема с режиссерами. Сейчас если молодой актер попадает на роль в театр - это большая удача. А обычно молодые вынуждены делать любую черную работу, быть официантами, сниматься в сериалах, у них даже нет жилья, они живут в гримерках. В сегодняшних условиях если художник гол, нищ и бос, но имеет талант Рублева, деньги получат его родственники потом, когда он отрежет себе уши. Алексей КОРТНЕВ, солист группы "Несчастный случай": - Да, в музыке художник может быть свободен в двух случаях. В первом, если его творения пользуются популярностью. Если то, что он производит, потребляется с удовольствием, он может и дальше писать то, что ему нравится. Это группы "Чайф", "Сплин". Мы идем несколько другим путем - пишем музыку, которая нравится нам, но не становится популярной, играм ее для души и немножко для денег, а зарабатываем на жизнь другими способами. Ирина ПРОХОРОВА, главный редактор журнала "Новое литературное обозрение": - Боюсь, что романтическая идея художника, который может творить что хочет и при этом существовать, - утопия, некий идеал. Мы прекрасно знаем, что титаны Возрождения были цеховыми людьми и работали как мастеровые. Если сравнивать две близкие нам системы: бывшую, социалистическую, и рыночную экономику, то в последнем случае при всей сложности есть больше возможности находить ниши, где труд может быть оплачиваемым. При развитии рынка художник может найти часть общества, где его творчество будет признано. Из двух систем более перспективной мне кажется вторая. Игорь ШАБДУРАСУЛОВ, директор фонда "Триумф": - Художник не может быть свободен при рыночной экономике, но может быть свободен в ее рамках. Когда рыночной экономики нет, художник или вынужден творить для себя, если у него есть иные средства существования, или работать на государство, которое оплачивает его творчество. Он зависит от заказчика. При рыночной экономике художник может искать себе заказчиков сам. Неважно, кто это будет: люди на улице, коллекционеры или же опять государство. Если заказчики не найдены, художник или обречен на вымирание, или вынужден переквалифицироваться в управдомы. Так что экономика - не важно, рыночная или нет, - определяет колею, в том случае если творчество для художника не хобби.