СНЫ О ПОМПЕЕ

Явление нового диска старых песен 88-летнего советского классика - событие примечательное. Его песни выходили в разные годы и часто казались проходными, обычными: "Три года ты мне снилась, а встретилась вчера..." - где тут этапное движение вперед, где решительность поступи? Теперь слушаешь и понимаешь: каждая - знак времени. По времени путешествовать увлекательно - касаться душой его странно архаичных эмоций, его прелестного наива и того, что отсюда кажется чистотой. Мы знаем поправки, которые внесло потом историческое знание, - но в них лишь половина правды, а вторая половина - в этих слепках ушедших эмоциональных миров. "Темная ночь". "Спят курганы темные". "Любимый город может спать спокойно, и видеть сны..." Скептический и далекий от сантиментов Богословский не лукавил и часто прибегал к этой защите: сон. Человек спит треть жизни, но это важная треть - мы в грезе уплываем от реальности и так восстанавливаем силы. Уже поэтому сколько бы ни врало радио, песни - не врали. В них своя правда - окопная, подспудная и неподсудная. Богословский писал для Лемешева, Утесова, Бернеса, писал для кино, в романтической грезе каким-то десятым чувством опережая события. "Я на подвиг тебя провожала, над страною гремела гроза..." - сегодня мы скажем, что это из времен Второй мировой, но это всего лишь песенка Дженни к фильму "Остров сокровищ", вышедшему в 1938 году. А первая его песня уже фронтовой поры, хоть и полузабыта, но до сих пор остается одним из самых сильных, при всей сдержанности чувств, музыкальных воплощений войны - ее пела Татьяна Окуневская в фильме "Ночь над Белградом", и о ней написал очерк Константин Симонов. За пределами вышедшего диска осталось многое, что помнится, и еще больше того, что забыто. Смотря-пересматривая любимого гайдаевского "Пса-Барбоса" - первый советский образец классического жанра "комической фильмы", кто отдает себе отчет в том, что весь ритм и драйв этого шедевра выстроен исключительно музыкой Богословского? И уж вовсе канули в Лету написанные им оперетты, мюзиклы, водевили, тем паче - симфонии и даже опера по Бабелю. Время жестоко и оставляет на плаву не всегда самое лучшее, а уж потомкам достается тяжкий труд по крупицам восстанавливать образ Помпей. Малопочетную роль Везувия в этой пьесе играем мы сами. Но рана стала затягиваться - мало-помалу музыкальный двадцатый век снова обретает право голоса. Нас ждут открытия.