ТИМУР И ЕГО КОМАНДА

Место действия обозначено неопределенно: 11 000 километров от Нью-Йорка. Бывший сотрудник режиссера по "Седьмой пуле", а ныне госчиновник, попросил этот титр убрать: каждый дурак увидит, что это Узбекистан! Хамраев взял линейку, приставил к карте, учел масштаб - вышла Туркмения. Ну, тогда ладно, согласился чиновник. "Бо Ба Бу" - традиционная для Востока притча, она вне времени и пространства, и в ней нет слов ("Фестивали берут очень охотно - не нужно мучиться с переводом", - говорит Хамраев). Это сильно облегчило и работу с актерами: женщину Ба играет французская актриса Ариэль Домбаль, пастуха Бо - казах Абдурашид Абдрахманов, пастуха Бу - узбек Джавахир Закиров. "Что это, - спрашивает себя итальянская газета "Дуэль", - история, далекая от Запада? Или, может, вообще другая история? Пейзаж - из мифа. Архаика жестов, примитивность обрядов. И неизбежное насилие". Газета видит в фильме "силу и драматизм греческой трагедии, интенсивность священнодействия". И, размышляя о природе жестокости, показанной в картине, приходит к выводу, что "Нью-Йорк не так уж далеко". Путь к фильму был извилистым. Еще с 70-х Хамраев мечтает снять большой эпос о Тимуре (помните у Гайдара: "...злой, хромой, из средней истории"), покорителе тридцати стран. Сегодня Тимур-Тамерлан признан великим сыном Узбекистана, идеологические барьеры сняты, но их сменили барьеры финансовые. После распада СССР кино в Узбекистане, как и в России, долго не могло приспособиться к капиталистическим порядкам. Экраны забиты боевитой Америкой и слезоточивой Индией, а в знаменитом Дворце искусств, где шли ташкентские международные кинофестивали, на днях открывается южнокорейское варьете. Вчерашние выпускники ВГИКа жарят шашлыки и трясут коктейли для новых счастливых. В общем, Хамраев понял, что Тамерлан опять отлетел в неопределенное будущее. После "Сада желаний", который вышел в 1987 году, он не снимал ничего, пауза затянулась, и тогда его дочь-актриса силой ("есть не дам и пива не будет!") заставила отца сесть за письменный стол и переключиться на новый проект. Вернуться к истории, которую много лет назад он записал в режиссерской тетради, - про двух пастухов, увидевших в пустыне белую женщину. Женщина умирала от жажды и голода, и они сделали ее членом семьи, но она стала для отца и сына яблоком раздора... Заявка была написана, послана в итальянскую компанию "Antea", откуда немедленно пришел ответ: берем! В пай вошла узбекская фирма "Хайтек" и несколько французских бизнесменов. Так возник 83-минутный фильм с бюджетом в полтора миллиона долларов - для Запада малобюджетник, для России мало кому доступная мечта. - Я работал с профессионалами высочайшего класса, которые не умеют произносить слова "нет" и "невозможно". На меня обрушилась такая свобода действий, что я даже растерялся. Фильм был снят за пять недель. Я считаю себя быстрым режиссером, но в таком темпе не работал никогда. Четко прошел монтажный период, композитор был прекрасный - француз Клод Самар, недавно получивший приз за лучшую киномузыку на Шанхайском фестивале. Но восторг продолжался недолго, потому что безграничной свободы не бывает. Свободу личности себя выражать всегда увязана со свободой общества себя защищать, и романтики, которые полагают западные методы кинобизнеса светлым царством творческой воли, сильно ошибаются. Короче, увидев готовую картину, продюсеры в один голос потребовали убрать наиболее жестокие сцены. И это пришлось сделать. Теперь фильм кочует по фестивальным экранам, а Хамраев снова мечтает о Тимуре. Эту неснятую картину он считает делом жизни. Уже определил места съемок в Индии, Пакистане, Иране, Турции, России и Центральной Азии, ищет спонсоров и пытается подобраться к Джеку Николсону - только его видит в роли Тамерлана. "Это же потрясающая история! "Гладиатор" - детский лепет по сравнению с Тамерланом, тираном и завоевателем, злым гением и коварным военачальником, настоящим азиатским деспотом, который последний раз женился в 69 лет. У него учился военной стратегии Наполеон, а Сталин - жестокости к врагам. О нем писали Марло и Байрон, а Гендель посвятил ему оперу". В поисках денег на проект Хамраев курсирует между родным Узбекистаном и Италией, где живет его дочь. - Где же твой настоящий дом? - задаю сакраментальный для сдвинувшегося мира вопрос. - Ты же знаешь: в Ташкенте! - отвечает Хамраев. - Это все ерунда, что я купил в Италии чуть ли не поместье и стал гражданином мира. Вообрази: уже и проверка была по заданию соответствующих органов. Но проверявшие никакого поместья не нашли и даже выразили мне сочувствие: "Мы-то думали, что хоть один наш режиссер теперь живет по-человечески!" Так что не забудь, напиши: я узбекский режиссер и никаким другим не стану никогда.