НАД РОБОТОМ СЛЕЗАМИ ОБОЛЬЮСЬ?

Очень светлое будущее Середина XXI века. Полярные льды растаяли, крупнейшие города мира под водой. Один из шоковых моментов фильма - небоскребы-титаники затопленного Манхэттена. На уцелевших территориях люди наслаждаются виртуальными красотами - нажмешь кнопку, и ты в саду средь роз иль у прибоя. Вечное лето, все стройны - специально введенные солитеры сжигают излишки жира. Популярны маски, делающие людей подобием роботов. А ученые пытаются роботов сделать подобием людей. Андроиды убирают квартиры, учат детей, ухаживают за старцами, скрашивают одиночество и дают сексуальное удовлетворение. Один из них - мальчик-компьютер Дэвид, которого запрограммировали любить людей, но эта любовь безответна, и он страдает. Страдающую микросхему играет Холи Джоэл Осмент из "Шестого чувства" - его уже считают одним из лучших актеров года. Все происходит в семье Моники и Генри Свинтонов. Оба безутешны: сын Мартин неизлечимо болен. Горе пытаются скрасить Дэвид и кибермедвежонок Тэдди с золотистой шерстью на макушке. Они любят "папу и маму", но их любить нельзя - они машины. И мальчик мучается, догадываясь, что он "не настоящий". Дэвид: А папа и мама -- настоящие? Тэдди: Не задавай глупых вопросов. Никто не знает, что это такое - "настоящие". Это диалог из рассказа фантаста Брайана Олдисса "Суперигрушки прошлым летом". Он был напечатан в 1969 году и стал первотолчком для фантазии Стэнли Кубрика, фильм придумавшего, а потом Стивена Спилберга, фильм осуществившего. Эйнштейн-сервис Кубрик мучился идеей давно. Мыслящий компьютер бунтовал, ревновал и мстил человеку еще в фильме "2001: Космическая одиссея", но он был грудой ящиков с микросхемами. Рано или поздно появятся андроиды, говорил себе Кубрик. Они неотличимы от людей, только умнее, больше знают и не требуют сна и пищи. Чтобы полноценно общаться с ними, программисты наделят их человеческими эмоциями. Подключенные к информационным сетям, машины будут знать больше любого из гениев, и каждый человек сможет обладать домашним Эйнштейном. Но должны ли мы этого Эйнштейна любить, будем ли мы ответственны за него, как ответственны за живущую с нами собаку, будут ли у него человеческие права? Устаревшую модель, как старый "Форд", отправят на свалку - и запрограммированные любить людей эйнштейны будут мучиться оттого, что никто не любит их. Так Кубрик задумал "A.I.". Брайан Олдисс рассказывал, что в начале 90-х они с Кубриком пытались переделать рассказ в сценарий: "Перепробовали множество вариантов, но не пришли к соглашению. Тогда Кубрик позвал Артура Кларка, чтобы тот предложил свои идеи, но и с ним ничего не вышло". Свои планы автор "Механического апельсина" всегда хранил в тайне; он не любил самолеты и требовал, чтобы шефы студии Уорнеров сами летали к нему в Лондон читать сценарные наброски под его надзором. В 1993-м он посмотрел "Парк юрского периода" Спилберга и воодушевился новыми возможностями спецэффектов. Связался с компанией "Индастриал лайт энд мэджик" - хотел, чтобы в фильме возник компьютерный "полет" меж затопленных небоскребов Манхэттена. В 94-м вызвал Джеймса Кэмерона, и тот помчался в Лондон показывать мэтру спецэффектную "Правдивую ложь". "Такая честь,-- вспоминал будущий автор "Титаника", - сам Кубрик позвал! Но оказалось, он звал уже очень многих. Он как интеллектуальный вампир - приглашает людей и высасывает их мозги". В конце концов Кубрик решил спецэффекты делать сам. Затребовал образцы аппаратуры, опробовал их и ни шиллинга не заплатил. Хотя прислал список претензий, и компания стала разрабатывать технологии специально для него. Но проект опять завис: Кубрик так и не смог найти ответ на ключевой вопрос проекта - об ответственности перед прирученной нами машиной. После смерти мастера проект перешел к 53-летнему Стивену Спилбергу. Кубрик был циником и не верил в человечество. Спилберг оптимист и в человечество верит. Но моральная проблема, подобно теореме Ферма, так и осталась нерешенной. Мехи и орги Кроме нравственного долга перед Кубриком, у Спилберга был и другой импульс: "После "Списка Шиндлера" и "Рядового Райана" мои дети пилили меня, что я больше не делаю для них картин. И я решил вернуться к кино, которое они могли бы смотреть. Хотя многое им придется понять чуть позже, а фильм такой еще двадцать лет назад был невозможен". Теперь "А.I." напоминает "E.T." - Спилбергова "Инопланетянина". Он даже параллелен Пиноккио - чурке-Буратино, тоже жаждавшему любви и страдавшему от бездушия. Но для детворы в картине много страшного, а друг Дэвида секс-робот Жиголо Джо (Джуд Ло), которого одинокие дамы вызывают для удовлетворения неотложных нужд, и вовсе не рассчитан на малышню. "Величие и нерасчетливость, - характеризует картину критик Роджер Эберт. - Один из самых амбициозных фильмов десятилетия, он полон провокаций". Идеи драматических взаимоотношений между "мехами" (механизмами) и "оргами" (органической материей, т.е. людьми) - ахиллесова пята "A.I.". "Конечно, мы склонны наделять микросхемы собственными эмоциями, но вместо того, чтобы плакать над зависшим компьютером, не проще ли его перезагрузить?" - иронизирует Эберт. А публика все равно плачет. Причем первыми ринулись его смотреть не детишки, а очкарики за двадцать пять. Потому что Кубрик плюс Спилберг в сумме дают интеллектуальную сенсацию века. Из какого сора растут стихи? Пугающий эффект фильма - сильный. Оружия - нет. Музыка - хорошая. Уровень секса/голизны - есть кое-что. Курящих - нет. Насилия - много. Употребление алкоголя - однажды пьют вино. Крови почти нет, зато много расчлененки - ручки-ножки роботов, разбросанные там и сям. Бога всуе поминают четыре раза, два в ругательном смысле, а один раз просто кричат: "Боже!" Поводов для обсуждения - умеренно. Научная макарена Фильм выражает реальный ход роботехники - в этом сходится большинство ученых. "Сони" и "Хонда" уже умеют делать гуманоидов, способных изобразить простейшие танцевальные па, осталось научить их ухаживать за стариками. Умелец из США Матарик сделал киберпарнишку, танцующего "макарену", и уверен, что к 2025 году мы станем зрителями футбольного матча люди - роботы, а в 2050-м сможем интеллектуально побеседовать с андроидом. НАСА вовсю проектирует "робонавта", который должен выполнять в космосе самые опасные работы. Программист Рэй Курцвейль уверен, что в ближайшие десятилетия нам придется подумать о гражданских правах для андроидов, ибо границы между "мехами" и "оргами" сотрутся: он описывает микроскопических "нанороботов", которых будут засылать в наши мозги для расширения интеллектуальных ресурсов. Ближе всех к Дэвиду из фильма "A.I." стоит созданный конструктором Бризелем робот Кисмет - он может выражать на своем синтетическом лице полную гамму человеческих эмоций. В фильме злая мачеха Моника, которой надоели притязания любящего мальчика Дэвида, отвозит его в темный лес и там бросает. "Но потерять Дэвида - что потерять ноутбук: переживаем мы, но никак не компьютер", - утирает нам слезы скептик Эберт. В публикации использованы материалы зарубежной печати.