СЛЕДЫ НА ЗВЕЗДНОЙ ТРОПЕ

1. Стал интересней конкурс: жюри было из чего выбирать и даже было о чем спорить. На обычном нашем безрыбье это немыслимо - там абы найти в груде экспонированной пленки хоть одну банку поприличней. А тут при достойных лауреатах остались достойные претенденты, не выигравшие только потому, что на всех призов не хватит. 2. Зрителям показали несколько качественных программ - "8 1/2 фильмов" с звездным подбором картин, занятная семейная ретроспектива Макмалбафов (где выяснилось, что далеко не всем сестрам достались серьги сколько-нибудь значительного таланта), наконец, информативно полезные "Национальные хиты" - надо же знать, что где хорошо продается! Были изысканные шутки интеллекта: "Соцреализм вчера и сегодня", где фильмы спарены столь субъективно, что представление о специфике социалистического реализма и трех его отличиях от социального реализма ушло, как ежик, в туман. 3. Резко улучшилось информационное обеспечение. Возник каталог, внешне похожий на настоящий, хотя с ошибками в именах и с аннотациями, не всегда имеющими отношение к фильму. Соблюдалась заранее объявленная программа сеансов, и вообще все службы быстро набирают профессионализм. 4. И наконец, давно ожидаемое: к нам поехали знаменитые люди. Любого из них - Миклоша Янчо или Роджера Кормана, Вуди Харрельсона или Шона Пенна, Сандрин Боннэр или Кането Синдо - было бы достаточно, чтобы придать событию блеск - до сих пор фест пробавлялся фигурами тучными, но маргинальными, наподобие любимого мною Тинто Брасса. А приезд Джека Николсона, одного из десятка первачей планеты, сделал нынешний фест по-своему триумфальным и, надо надеяться, рубежным. Решающую роль здесь сыграла личность Никиты Михалкова с его международной известностью. А совсем решающим оказался гениальный, но не вполне корректный ход - учредить премию Станиславского, чьим именем в Америке и Европе клянется каждый уважающий себя актер. Пусть с опозданием вспомнили, что премию Станиславского уже много лет дают наши театральные деятели, но это лишний раз подтвердило, что у нас все распалось в доме. И все нужно собирать заново. Утраты фестиваля. Температурная кривая Под занавес в корзинках пресс-центра появился первый номер "Журнала про кино" - без указания имен редакторов, периодичности и задач, но с предисловием Никиты Михалкова, где тот обещает делиться чувствами и мыслями, проблемами и надеждами. А пока журнал заполнен коллажами, напоминающими об истории ММКФ. Наверное, эти коллажи даны как укор или как урок: если на плакате 1963 года наша звезда Борис Андреев целует итальянскую звезду Леа Массари, то на плакате года 2000-го уже только президенты - один Владимир Путин и три Никиты Михалкова. Это почти температурный график. Его публикация в разгар общего восторга от присутствия больших американских звезд напомнила об отсутствии звезд отечественных. Приехав в страну Станиславского получать орден имени Станиславского, Джек Николсон может предположить, что из последователей Станиславского в России уже никого нет - ни актеров, ни режиссеров, ни самого кино. Я позвонил нескольким российским звездам первой величины, чтобы спросить, почему они злостно игнорировали фестиваль. - А что мне там делать? - спросила в ответ одна. - Меня и не звал никто. То есть звали, чтобы показать что-нибудь перед американцами, - "выступить". Но это уже не наш праздник, а спектакль для гостей. Я отказалась - неинтересно. - Я больше туда не хожу, - сказала другая. - Пробиваться, умолять, выпрашивать пропуск - странно. А сам фестиваль не приглашает. Так что я лучше на дачу. Обе просили не называть их имен - перед зрителями неловко: такие люди - и вдруг чужие на празднике жизни! Полночный секс в гулком зале А самой сомнительной акцией фестиваля была программа спецпоказов "Опасные связи", названная по имени романа Шодерло де Лакло. Она должна была представить "взлеты и падения рокового влечения, от гротеска до жгучей слезоточивости", как сформулировал ее автор Кирилл Разлогов. Он же высказал уверенность, что в ужас эта программа приведет исключительно людей безнравственных. Думаю, в ужас она не привела никого. Ужас слишком сильное определение для скуки, царившей в пустом полуночном зале "Ударника". В принципе любые резервации в кино не имеют смысла и говорят только о художественной никчемности такого кино. Ведь никому же не придет в голову проводить по ведомству спецсвязей "Последнее танго в Париже", "Ночного портье", "Смерть в Венеции" или "Сатирикон". Да и на этом фестивале вполне бесстыжий "Интим" или мазохистку "Пианистку" все-таки отнесли к другой группе крови, что правильно. Но тогда надо было идти до конца и рекламным слоганом "Опасных связей" честно сделать что-нибудь вроде: "Здесь ночевало все, кроме искусства".