ГАЛАКТИКА МИРОВОЙ ДУШИ

Полюс любви По мне, лучший фильм конкурса показали китайцы - "Чай из хризантем" Цзинь Чэня, который сделал своей постоянной темой любовь. Принципиально и то - какая любовь. Сев на иглу мрачноватых эротических упражнений очередной секс-революции, мы опять ушли в отрыв от реальности: даже Ромео с Джульеттой в модном артхаусе умирают за право свободно трахаться. Но любовь вопреки кино существует, и об этом помнят в Китае. Герою картины, рабочему-путейцу, приглянулась учительница Ли. Скоро выяснится, что она неизлечимо больна и не может быть ему женой, не может родить детей. Он ее любит, коряво и молчаливо, а она давно перестала ждать от жизни счастья и не хочет жертв. Вот и весь драматургический узел. А картина сражает силой чувства, высотой эмоциональных взлетов и чистотой, какая, казалось, исчезла из обихода. Фильм "о простых людях" явился в мир громогласного интима как интеллигент в зверинец, и в ответ из вольеров уже слышны недовольные реплики о его банальности. Но картина сделана не ностальгирующим по светлой юности старцем, а режиссером совсем новой волны. Китайское кино - на ином уровне и в ином качестве - проходит те же этапы, какие прошло, оттаивая, кино наше. Был там период державных киноопер и эпосов в духе Эйзенштейна; с возникновением фильмов класса "Дороги домой" и "Чая с хризантемами" началась эпоха, адекватная временам "Весны на Заречной улице", Кулиджанова и Чухрая - нашей оттепели. Лиризм стал тонок и богат оттенками, атмосфера хрупка и прозрачна, как папирус, символика неназойлива и трогательно наивна. Нам трудно судить, в какой мере этот наив и прекрасная душевная робость сохранились в реальном китайском быте - ведь если и знакомую нам Россию разглядывать через кино, то она будет страной бритых ментов и базарных проституток. Но "Чай с хризантемами" явно не "выстроен" - а спет как песня, дышит и страдает, и по признакам неформулируемым узнаешь в картине - живое. Живыми стали космические пейзажи, снега Севера, гудки дрезин, замурованные во льду рыбы - они часть души героев. Это фильм поэтичный, редкостно цельный и чистый по стилю, а Ромео и Джульетта пустыни Гоби - актеры Ву Ю и Чень Дзяньбинь -по мастерству самое сильное, что мы видели в эти дни. Полюс ненависти Многого ждали от "Фанатика" американского режиссера-дебютанта Генри Бина. Его Дэниэл - родной брат Данилы Багрова, только сыгран значительно лучше (Райан Госпинг). Тенденция доведена до предела: он живет ненавистью. Еврей, он ненавидит евреев. Наизусть знает Тору, при виде синагоги раздирается благоговением и потребностью стрелять - ненавистная ему кровь вскипает в его жилах и требует крови соплеменников. В отличие от тупого Данилы Дэниэл - теоретик и философ, иудаизм ему претит идейно, в нем он видит отражение претящего ему национального характера. Он накачивает мускулы, носит тишотку со свастикой, громит кошерные рестораны и тренируется в тире на фанерных евреях - словно мстит им за века их унижений, отпечатанные в его генах. Это сильный человеческий экземпляр, тем более что взят из реальности. И это единственный в конкурсе фильм, который можно считать примером кино интеллектуального, инициирующего собственную мысль зрителя. В сегодняшней России антисемитизм и фашизм более актуальны, чем в США, - но, возможно, поэтому и фильм читается иначе. Сначала характер идейного скинхеда заинтересовывает, а шанс понять логику ненависти кажется ценным. Потом у героя явственно едет крыша, и фильм становится подобен типовому триллеру с автогонкой, когда число громоздящихся друг на друга машин превышает разумные пределы и уже вызывает смех. Фантастически наивен эпизод с попыткой перевоспитать фашистов в кругу жертв Холокоста. Потом сложные теоретические пирамиды Дэниэла приводят его к мысли, что евреям ненависть окружающих нужна как необходимая оппозиция (что само по себе и не ново) и что если их возлюбить, они перестанут существовать как нация и как источник духовных проблем "чистых рас". Он героически надевает кипу и читает Тору с амвона, борение ненависти-любви в его душе доходит до критической точки аннигиляции. Чем и завершается картина, в итоге напоминающая урок иудаизма в особо изысканной форме. Хотя, по мне, автор просто запутался в построениях и спасся на путях вышеупомянутого триллера - только автогонки заменены состязанием взбесившихся мыслей-скакунов. Еврейская тема взрывная, столь острая ее трактовка не могла не привлечь внимания - фильм был хитом и призером фестиваля в Санденсе, а теперь скорее всего станет фаворитом жюри в Москве.