СОКУРОВ-2001

К юбилею он сделал свой лучший фильм. Самый концентрированный и художественно цельный. На Западе "Телец" вызвал раздражение, в России даже противников сокуровского стиля заставил предположить, что они имеют дело с чем-то большим, чем кино. Сокуров относится к экрану как к способу медитировать - познавать мир через ощущения. Камера может замереть на три, пять, семь минут - вечность по киношным понятиям. И на экране будут двигаться люди, открывать какие-то ящики, что-то высматривать - а в нас будет накапливаться ощущение ("Дни затмения"). "Я учусь у живописи и литературы - кинематографический опыт мне неинтересен... Я с помощью камеры с миром общаюсь". Родившееся из фотографии кино запечатлевает вещный мир. Сокуров сам оператор и потрясающе умеет снимать дерево, облако, поле, плоть, что и продемонстрировал в "Тельце". Но его объект здесь - нечто бесплотное: предсмертные конвульсии некогда могучего ума, истраченного на партийные интриги и насилие. Тело беспомощно, а мозг еще тяжко ворочается, корчится в судорогах, мы ощущаем хаос остаточных электрических разрядов, которые в нем проскакивают, отражаясь на морщинистом детском лице. Сокурова всегда интересовала тайна смерти ("Мать и сын", "Круг второй"): физиологические процессы отделяются от духовных и возникает жуткий анатомический театр, где видны все прожилки того, что было жизнью. В картине о Ленине он достиг античной чистоты и мощи эксперимента: сделал видимыми связи между содеянным и возмездием, в которое он, судя по всему, мрачно верует. Роковая цепочка Рассказывает Виктор Сергеев, режиссер и продюсер. "Меня потрясло высказывание Сокурова в телеинтервью - в эфир оно не попало. Если бы мать Владимира Ульянова в свое время собрала семью и сказала бы детям: Александр задумал убить царя, а это грех, потому что царь - человек, - возможно, история повернулась бы иначе и мы бы не имели кошмара, в который обратилась Россия". Детерминированность истории, цепь взаимозависимых, чем-то уже предрешенных событий определяет фатализм его картин. Это "что-то", ключевое и решающее - нравственный выбор. Сокуров как бы идет против течения кинопроцесса: "В Европе культурная традиция - анализ. У нас - синтез. Анализом нельзя постичь Достоевского - он существует в единстве. Западу трудно понять, что зло заурядно и неромантично. И потому путь Запада не гарантирует от падений - нацизм родился именно в рамках европейской цивилизации". Все это касается, конечно, России - все его фильмы о ней, даже "Молох": "В социальном и ментальном смысле мы очень предрасположены к нацизму. Социальное унижение людей, падение культуры. Нежелание думать, стремление перевалить свои гражданские обязанности на чьи-то плечи. Русские люди как бы государственники, все время об этом говорят. Но никогда об этом не думают. Странно. И очень тревожно". Молох власти Сокуров теперь болен темой власти. "Почему власть, попав в руки человека, всегда приводит к его интеллектуальной и моральной деградации? Только потому, что приближение к власти всегда сопровождается насилием, и оно всегда за пределами морального выбора? Вопросы власти для российского сознания мучительны. Нигде жизнь человека не зависит так от властей, как у нас, нигде вопрос власти не носит столь глубоко личный характер для каждого". Он говорил об этом на пресс-конференции в Канне, а журналисты не могли понять, как можно низводить историческую личность Ленина до уровня банального быта. Такое же недоумение вызывал фильм о Гитлере - "Молох". "Политизация общества, современная политическая практика -- я ненавижу все это, - объяснял Сокуров. - Политику делают заурядные люди, они более банальны, чем мы с вами. И мы сильно заблуждаемся, полагая, что исторические решения приходят в результате серьезного анализа реальности. На самом деле они почти всегда идут от характера, эгоизма, стихийного и необузданного нрава людей некомпетентных и безграмотных". Журналист: "Но я не понял, как вы относитесь к итогам деятельности этого человека - Ленина". Сокуров: "А что вы хотите понять? Вы же знаете, к чему все это пришло". И добавил: "Слушайте себя, и вы все поймете". Он не раз говорил о кино как о насилии над зрителем - навязывании ему авторской композиции, музыки, сюжета, ритма. Он насилия не хочет ни в чем: "Я пытаюсь добиться, чтобы меня было как можно меньше. Как в литературе, которая дает человеку все степени свободы. Кино воспитывает глобальную лень - души, совести, мозга". Если есть на свете абсолютный антипод кинокоммерции - это он. Он откуда и куда Сибиряк, по первому образованию историк. Во ВГИКе учился научно-популярному кино у Александра Згуриди, пока не снял дипломный фильм "Одинокий голос человека" по Платонову - руководство института струсило, пленку хотели уничтожить. С той поры Сокуров не делает разницы между кино документальным и "художественным" - снимает, как видит и чувствует. Вот некоторые из его картин. "Дни затмения". "Скорбное бесчувствие". "Элегия". "Спаси и сохрани". "Духовные голоса". Тетралогия о жизни и смерти: "Круг второй" - "Камень" - "Тихие страницы" - "Мать и сын". Его нынешняя дилогия о людях власти тоже станет тетралогией. Новая картина будет о японском императоре Хирохито, которого нет в наших энциклопедиях, но который во многом определил ход ХХ века. Завершится серия вечной историей Фауста - из Гете и Томаса Манна. P. S. Использованы материалы бесед автора с Александром Сокуровым и пресс-конференции в Канне 2001 года.