Выражение «Заря Востока» имеет долгую историю. Строго говоря, можно точно сказать, что еще античное ex oriente lux было ее частью. Но похоже, что сегодня в этой самой истории «Зари Востока» наметились новые повороты, причем весьма радикальные. Потому большая ежегодная конференция Международного дискуссионного клуба «Валдай», которая пройдет 30 сентября – 3 октября, и называется «Заря Востока и мировое политическое устройство».
В сущности, вопрос не нов: какова роль Востока в современном мире, причем Востока, понимаемого предельно широко, отнюдь не только географически — ведь понятно, что от любой точки на Земном шаре что-то будет на запад, а что-то на восток. Это неверно разве что на Северном и Южном полюсах: от одного всё на Юг, а от другого — на Север. Но политически и исторически Восток имеет некие очертания, широкие и не всегда определённые.
В сегодняшнем мире Восток — от Ближнего до Дальнего — явно меняет свою роль. Огромные Китай и Индия, разнообразная Юго-Восточная Азия, страны Персидского залива, Турция, Ирак, Иран, Пакистан и, наконец, Россия, не говоря уж о многих других, весьма существенных странах — всё это Восток в известном смысле. Конечно, способов деления мира много. Все упомянутые и даже не упомянутые страны входят и в другие множества — в Европу, АТР и так далее. Более того, все они часть целого земного мира. Но, повторю, в то же время они все вместе составляют Восток.
Важнейший вопрос — насколько упомянутый Восток есть некоторая целостность, способная влиять на мировое устройство. Само по себе влияние стран региона не вызывает сомнения. Было бы странно отрицать существенную мировую роль, к примеру, Китая или Индии. Ситуация на Ближнем Востоке является важнейшей проблемой, в решении которой принимает участие практически весь мир. Россия, как бы кто к ней ни относился, важный участник общей дискуссии о самых ключевых вопросах современности.
Но что можно сказать о Востоке в целом? Интуитивно кажется, что при всем разнообразии стран этой части мира у них есть нечто общее. Как есть это общее, к примеру, на так называемом Западе, границы которого, кстати, так же размыты.
И первое, что кажется важным, — это роль Востока в мировом развитии. В ХIХ и ХХ веках закрепилась мысль, что именно Западный мир является источником мирового развития: науки и технологий, политической и социальной мысли, гражданских прав и гуманизма. Казалось, что модели развития общества, выработанные этими странами станут общими для всего мира, что постепенно весь мир превратится в «Запад».
Однако сегодня складывается впечатление, что такое представление оказалось неверным. Восток, возможно, именно в силу своего разнообразия предлагает новые модели и новые подходы. Сказанное, кстати, не означает отрицания ни принципов гуманизма и свободы, ни соблюдения прав личности и сообществ этих личностей. Речь скорее идет о методах достижения целей, о поисках новых балансов между различными принципами жизни и целями развития человечества.
Во многом нынешняя ситуация — результат невероятных успехов человечества и принципиально нового уровня коммуникаций. Знания и мнения распространяются с сумасшедшей скоростью и плотностью, никогда так много людей не было включено в процесс общения и обсуждения происходящего сейчас и возможного будущего.
Хотя «Заря Востока» и имеет античное происхождение, в свое время, в начале существования СССР, тогдашнее руководство понимало её как некий инструмент пробуждения вроде как «спящих» масс советской средней Азии. Никак не оценивая методы того времени, можно заметить, что, как ни странно, в ходе советского периода истории, среднеазиатские республики сильно трансформировались. И, в конечном счете, превратились, как можно сегодня отчетливого видеть, в некоторые новые образования. С одной стороны, они не утратили своей «восточной» принадлежности, с другой — явно обрели новые черты, сделавшие их довольно открытыми к инновациям, к развитию нового.
Нечто подобное, причем в большем масштабе, можно видеть и на Востоке в целом. Южнокорейское или сингапурское общества явно показывают новые модели и развития и существования в мире. Кажется, например, что мультикультурализма, открытости и даже своего рода интернациональности в этих странах больше, чем в Германии. Такое ощущение, что Восток порождает новую формулу сосуществования людей с разными взглядами и устремлениями, дает им иную платформу для самореализации. Конечно, пока еще многое неясно, но очевидна перспективность этих новых обществ.
В сущности, дискуссия о роли Востока — она о том, как нам всем жить в современном мире. В мире, который невероятно взаимозависим, в котором семь с лишним миллиардов людей нуждаются в разумном регулировании, хотя бы для сохранения окружающей среды, природы, вне которой — во всяком случае пока — человек выжить не может.
Возможно, именно современный Восток сможет найти новую модель сохранения мирового единства при разнообразии форм человеческой жизни. Задача-то не в том, чтобы обособиться, отделиться, а в том, чтобы найти подходы к совместной жизни. В том, чтобы сойтись, — вспоминая Киплинга, — а не разойтись.
Впрочем, России не впервой задумываться над этими проблемами. В конце ХIХ века русский философ и поэт Владимир Соловьев писал: «И, разливаяся широко, / Исполнен зна́мений и сил, / Тот свет, исшедший от Востока, / С Востоком Запад примирил».
И действительно, стоит помнить, что и христианство, да и все мировые религии — именно с Востока. Может, и контуры нового мира возникают прежде всего на Востоке.
Автор — председатель совета Фонда развития и поддержки дискуссионного клуба «Валдай», декан факультета коммуникаций, медиа и дизайна НИУ ВШЭ, член Союза писателей
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
