На состоявшихся в США 3 ноября промежуточных выборах правящая Республиканская партия потерпела поражение. Демократы забирают более половины мест в нижней палате. Они получают минимальный перевес в сенате, но республиканцы при этом теряют минимум 10 мандатов. А в гонке губернаторов меняют цвет ряд консервативных штатов — например, Техас. Данный исход одновременно и важен (хотя и не так, как можно было бы подумать), и не имеет особого значения.
Промежуточные выборы считаются специфическим атрибутом американской электоральной системы. Процедура предполагает полное обновление палаты представителей, частичное обновление сената, члены которого избираются на шесть лет, а также появление новых губернаторов и местных парламентариев в относительном большинстве американских штатов. С течением времени эту процедуру начали воспринимать в качестве своеобразного барометра общественного мнения в части достижений действующей администрации в середине ее каденции. Midterms также превратились во взрывной инфоповод на внешнем треке — выборы становятся объектом особого внимания и продуцируют лавину прогнозов относительно их исхода и потенциальных корректировок политики администрации (не обошла данная участь и автора этих строк).
При этом статистически правящая партия в подавляющем большинстве случаев терпит на них неудачу разного масштаба (из относительно недавнего сопоставимые результаты были, например, у Билла Клинтона и Барака Обамы), поэтому нынешнему исходу чересчур удивляться не стоит.
Американское общество подошло к промежуточным выборам в состоянии высокой степени поляризации. И речь не только о типичном водоразделе между республиканцами и демократами. В текущем цикле еще более усиливается радикализация противостояния, растет степень взаимного неприятия. В то же время внутри электората Республиканской партии всё так же активно MAGA-крыло, отклоняющееся от условного «мейнстрима» по ряду вопросов. При этом часть электората Дональда Трампа начала дрифтовать в сторону протестного голосования, абсентеизма или даже демократов в связи с разочарованием в результатах работы администрации, подогреваясь такими лидерами общественного мнения, как, например, Такер Карлсон, обратившимися из ярых сторонников президента в его звучных критиков. Это не могло не повлиять на позиционирование отдельных парламентариев, которые с недавнего времени начали пусть и аккуратно, но дистанцироваться от президента как от «токсичного актива».
Не всё спокойно и в «демократическом королевстве». Часть электората и парламентариев всё более смещается от условного центра партии в сторону левого/ социалистического крыла; кто-то по идейным причинам, кто-то — по политическим. Это влияет на повестку самой партии, а также вынуждает ее элиты каким-то образом интегрировать или направлять такие группы в конструктивное русло. Возникает сложная проблема сохранения баланса между интересами мейнстрима партии и возможностью получить дополнительные электоральные очки или, напротив, столкнуться с отторжением пассионарной части электората. Одновременно в двух партиях на фоне таких перегибов начинает формироваться запрос на возвращение к условной «центристской нормальности».
Сама администрация также подошла к выборам в ослабленном виде. Более системное выстраивание стратегии и кадровой политики по сравнению с первым сроком президентства Трампа и залихватское начало его текущего президентства (переформатирование USAID, создание Департамента эффективности правительства (DOGE) Илона Маска, искрометное, обличающее европейских союзников выступление вице-президента Джей Ди Вэнса на Мюнхенской конференции по безопасности) не конвертировались в устойчивое системное изменение американского проекта. Не состоялась реформа избирательного процесса, за которую активно ратовал президент. Злую шутку с администрацией сыграли и военное противостояние с Ираном, связанный с ним сбой коммуникации с электоратом и последовавший вскоре рост цен.
Согласно соцопросам, экономика, качество госуправления и, с некоторыми оговорками, внешняя политика стабильно находятся в числе проблем, волнующих американское общество. Дополнительными раздражителями стали вопросы миграции и провалы работы иммиграционной и таможенной полиции в Миннеаполисе (штат Миннесота), а также подхлестнувшие инфляцию «тарифные войны», активные попытки проникновения bigtech-компаний в систему госуправления и случаи злоупотребления властью отдельными фигурами в целях личного обогащения.
Что же в итоге? Получит ли оппозиционный Капитолий дополнительную власть на внутреннем треке через затягивание бюджетных процедур, ратификацию отдельных международных актов и будущие мытарства некоторых министров на бесконечных слушаниях? Без сомнения. Уж точно добавит головной боли лидерам нового республиканского меньшинства и в особенности главе аппарата Белого дома Сьюзан Уайлс (и ее возможным сменщикам), которая статутно отвечает за коммуникацию с парламентом. Проблемой станет и отсутствие реальных рычагов воздействия при коммуникации с синими штатами.
Сократится ли пространство внешнеполитического маневрирования Трампа? Скорее нет. «Мир через силу» — консенсусный подход администрации. Политика на украинском или китайском треке — консенсус большей части американских элит. Иранский кейс — объективно сложное военно-политическое противоречие, определенный просчет, который всё равно придется распутывать — не важно, какими средствами.
Является ли ситуация индикатором исхода будущей президентской гонки 2028 года? Она, без сомнения, внесет обстановку некоторой нервозности (большей, чем хотелось бы республиканскому истеблишменту с учетом итоговых цифр) и сподвигнет элиты к поиску решений на будущее, но исход предстоящих выборов не является предрешенным. Но демократы в любом случае начнут строить оптимистичные планы на Белый дом, параллельно отыгрываясь за первые два года президентства Трампа.
Важнее, однако, проявляющийся по отдельным параметрам общий, пусть и завуалированный, разлад того самого американского проекта, отсутствие консенсуса элит и общества относительно будущего долгосрочного системного видения мира и себя в нем на фоне ряда беспокоящих тенденций, таких как растущие затраты на обслуживание госдолга, проблемы в здравоохранении и образовании, эрозия союзов и др. На горизонте 10–15 лет текущий период будет рассматриваться именно с этих позиций.
Автор — заместитель декана факультета МО МГИМО, доцент кафедры ПАМП, старший научный сотрудник ИМИ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
