«Это начало совсем новой, абсолютно новой реальности»
Владимир Путин 1 октября выступил на ежегодной сессии дискуссионного клуба «Валдай»: за 3,5 часа президент представил развернутую позицию Москвы в условиях слома прежнего миропорядка. Президент детально пояснил, почему Запад стремительно теряет гегемонию, а попытки заблокировать российские суда и нанести удары вглубь территории РФ переводят эскалацию в критическую фазу. При этом он обозначил и путь к компромиссам: возобновление диалога с ЕС на паритетных началах, учет взаимных интересов и координация с ключевыми игроками многополярного мира — от Пекина до Вашингтона. На каких условиях Москва готова говорить с ЕС и чем, по мнению Путина, опасен «цифровой тоталитаризм» — в материале «Известий».
«Масштаб перемен просто огромен»
1 октября Владимир Путин выступил на заседании дискуссионного клуба «Валдай», где 3,5 часа обсуждал все главные события мировой политики. Это традиционно объемная по содержанию и уникальная по формату дискуссия, поскольку эксперты со всего мира могут напрямую задать любые вопросы президенту России.
И хотя тема пленарного заседания в этом году звучала несколько философски — «Пределы возможного или возможности без предела» — Владимир Путин высказался по ней весьма конкретно, подчеркнув: мир подошел к решающему поворотному моменту развития. Запад стремительно теряет свою гегемонию, и мир переходит к многополярности, поэтому нужно избежать самых катастрофических сценариев, чтобы не допустить скатывания человечества к грани выживания.
— Масштаб уже произошедших и грядущих перемен просто огромен, и мы вроде бы это понимаем, не случайно сейчас так много споров о будущем, часто с ярко выраженным оттенком тревоги из-за неопределенности, непредсказуемости. Но человечество хотя и ощущает большие изменения, тем не менее по-настоящему еще не полностью осознало калибр вызова, с которым сталкивается. Это начало совсем новой, абсолютно новой реальности, — признал президент.
Некоторые международные организации при этом зачастую не сокращают риски, а провоцируют их, обслуживая интересы одной или группы стран. Например, ООН управляется менее коллегиально и демократично, чем было задумано, а Запад оказывает на организацию непропорционально большое влияние. Поэтому Москва поддерживает идею справедливой реформы ООН, которая подразумевает не только расширение Совбеза, но и содержание работы организации.
Принцип «сила есть — ума не надо» кажется руководящим для некоторых мировых игроков, до добра это никогда не доводит, подчеркнул Путин. И гегемония касается далеко не только политики. Одним из вызовов, с которыми сталкивается сейчас мир, стал вопрос искусственного интеллекта, к которому в течение всей сессии президент так или иначе возвращался.
— Такой цифровой тоталитаризм будет таким же тупиковым, мрачным и антигуманным, как и известные нам примеры тоталитарных обществ прошлого, — подчеркнул российский лидер.
Однако не считаться с прогрессом нельзя. Президент напомнил, что уже сейчас ИИ сам принимает решения во многих отраслях, где человек не может мгновенно анализировать большой объем информации. Однако именно люди полагаются на чутье, интуицию и способность к нестандартным решениям. В этой связи Владимир Путин напомнил об истории советского ракетчика Станислава Петрова, который в 1983 году принял интуитивное решение не запускать ракеты в ответ на сигнал об атаке со стороны противника — как оказалось впоследствии, сигнал был ложным.
— Будь на его месте искусственный интеллект — всё сложилось бы совсем иначе, — уверен Владимир Путин.
Президент заявил о необходимости непредвзятой профессиональной дискуссии о современном способе ведения вооруженной борьбы: как сохранить гуманитарные рамки, ограничить наиболее жесткие проявления вооруженных конфликтов, связанные с ростом разрушительных возможностей. Основания для подобных дискуссий серьезные: ВСУ используют ИИ для нанесения ударов по России.
Россия готова к мирным переговорам
Значительную часть выступления Владимир Путин посвятил украинскому конфликту и вновь подробно напомнил о его истоках — от госпереворота 2014 года и саботажа Минских соглашений.
— Это не мы хотели и не мы начали воевать, а с нами начали воевать, — заявил он.
Одной из целей России по-прежнему остается нейтральный статус Украины, подчеркнул президент. Москва хотела бы как можно скорее прекратить боевые действия путем переговоров, заявил Путин. Но для возвращения к диалогу как минимум необходимо перестать обвинять Россию в нежелании их вести, подчеркнул он. При этом Москва даже готова менять свою позицию — именно так и произошло перед встречей в Анкоридже, рассказал президент. Однако после Вашингтону понадобилось еще время. А итог — украинский конфликт все еще продолжается.
Некоторые из нынешних предложений Трампа остаются сложными для России, однако Москва всё же считает их движением в правильном направлении, заявил президент. И Россия была готова возобновить переговоры с Киевом уже 21 сентября, сразу после выборов в Госдуму, однако этому помешали массированные удары ВСУ во время голосования.
Кроме того, немалый урон нанесен и экономической инфраструктуре. Если российские силы в Черном море атаковали украинские суда исключительно с военными грузами, то Киев после этого начал наносить удары по российским гражданским судам. Их число превысило 100, заявил президент. То же и с атаками на российские НПЗ, цель которых — нанесение ущерба российской экономике, который президент оценил примерно в 1% ВВП. В ответ Москва начала атаковать объекты, имеющие значение для украинской экономики.
Как оказалось, еще 25 сентября Киев предлагал взаимно прекратить удары по российским НПЗ и украинским судам с сельхозпродукцией в Черном море. Президент логику такой сделки отверг: экспортируемые Россией нефтепродукты — такой же гражданский груз, а санкционные и страховые барьеры всё равно не позволят российскому дизелю беспрепятственно выйти на мировые рынки. Позиция Москвы прозрачна: договариваться нужно строго с учетом интересов обеих сторон, а не на условиях Киева.
Одновременно активно развивается ситуация на линии боевого соприкосновения, отметил президент. Только за сентябрь российские войска, по его словам, взяли под контроль 1301 кв. км территории, темпы продвижения продолжают расти. Путин отметил, под контролем Украины остается около 11% территории ДНР, а в Киеве и европейских столицах полагают, что удерживать их возможно еще год-два максимум.
— Но если утрата этих территорий неизбежно произойдет, есть ли смысл за них цепляться, жертвуя людьми, их безопасностью и жизнями? — задал вопрос президент РФ слушателям, очевидно, не только из зала.
Вопрос заключается не в «куске земли», а в проживающих там людях, подчеркнул Путин. И еще раз: Россия готова к мирным переговорам, но исходить будет из своих национальных интересов.
Действовать зеркально
В конфликте на Украине значительную роль играют западные страны, которые спонсируют киевский режим. Сами поставки оружия Владимир Путин назвал обычным военно-техническим сотрудничеством. Однако совсем иначе он оценивает помощь западных специалистов при ударах вглубь российской территории: такие операции ВСУ невозможны без технической поддержки извне.
— Это является вовлеченностью этих стран в войну с Россией. И это создает дополнительную угрозу для будущего, — подчеркнул президент.
При этом Россия не собирается «завтра» наносить удары по предприятиям стран, поставляющих вооружения Киеву. Однако российская разведка должна учитывать, откуда исходит потенциальная угроза. То же касается и попыток задержания российских танкеров и гражданских судов. Москва готова отвечать зеркально, причем не обязательно в той же акватории.
— Мы будем действовать зеркально. И, может быть, на Балтике, в Атлантическом океане, а может быть, на Тихом, где-то в Индийском. Я не знаю. Где нам будет выгоднее, там и будем действовать, — заявил Путин.
По его словам, на недавних европейских маневрах на Балтике в том числе отрабатывался «захват гражданских судов». Еще одним возможным признаком эскалации стали разговоры о блокаде Калининградской области. Если дело дойдет до прямого нападения на Россию, страна неизбежно задействует весь свой арсенал. По словам Владимира Путина, Москве придется пустить в ход ключевые «конкурентные преимущества» — намек на российские вооружения был более чем понятен.
— Мы никому не угрожаем, мы не собираемся ни на кого нападать ни в 2029-м, ни в 2030-м, ни в 2050-м году. Если мы сталкиваемся с агрессией, мы вынуждены будем отвечать, — заявил он.
Какое именно оружие может быть задействовано, будет зависеть от ситуации, прояснил Владимир Путин. Но эскалация не может оставаться односторонней: на шаги одной стороны последует ответ другой. В результате момент, когда ничего уже нельзя будет изменить, «может наступить очень быстро».
— Мы же знаем с вами: если ружье в начале спектакля на сцене висит где-то на стене, оно обязательно в конце концов должно выстрелить. Мы должны это иметь в виду и избежать этого, — сказал Путин.
Несмотря на жесткую риторику, Путин подчеркнул готовность Москвы к восстановлению диалога с ЕС, причем без каких-либо предварительных условий. Более того, президент не сожалеет о своих весьма активных попытках выстроить отношения с Западом в 2000-х годах, хотя и позже стало понятно, что Россию «там не ждут».
Разговоры об угрозе со стороны Москвы он связал с внутренними проблемами Европы — состоянием экономики, социальной политики и снижением уровня жизни: внешняя угроза позволяет властям переключать внимание граждан с этих вопросов. Президент допустил, что и его собственные заявления о российских вооружениях будут использованы как доказательство того, что Москва якобы угрожает Европе ядерным оружием.
Выход из нынешней конфронтации Путин связал с восстановлением диалога и доверия.
— Если мы хотим жить, а все хотят жить, только, как я уже говорил однажды в своем публичном выступлении, давайте жить дружно. Вместе искать пути к тому, как это сделать, — сказал президент.
РФ готова к диалогу и по ядерному оружию: не Москва вышла из договоров, сдерживающих гонку вооружений, это сделали США под разными предлогами, напомнил Путин. В то же время обратил внимание на то, что ракетные войска стратегического назначения России очень современны, и такого нет ни у одной другой ядерной державы. При этом Москва понимает угрозы, связанные с ядерным оружием: договоренности и механизмы сдерживания должны быть, подчеркнул президент.
«Мы всё понимали без слов»
Другим очагом эскалации, где Москва предлагает четкую концепцию разрядки, остается Ближний Восток. Ключом к снижению градуса президент назвал снятие санкций с Тегерана, чего справедливо добивается иранская сторона. По его словам, отмена ограничений позволит безболезненно открыть Ормузский пролив и нормализовать судоходство.
На столе переговоров остается ключевая инициатива Москвы — вывоз части иранского обогащенного урана на территорию РФ. Этот механизм уже доказал свою эффективность, однако из-за резкой смены позиции США процесс зашел в тупик. Тем не менее предложение РФ остается в силе: если все стороны признают этот шаг путем к разрядке, Москва готова включиться в работу ради восстановления мира.
В качестве примера международной стабильности Владимир Путин привел партнерство Москвы с Пекином, которых объединяет общее политическое видение. Чтобы наглядно продемонстрировать уровень доверия с лидером КНР Си Цзиньпином, президент даже поделился кулуарным случаем в Индии, когда они наедине остались без переводчиков.
— Стоило сказать одно слово, и мы все понимали без слов, — с улыбкой заметил Путин.
— Я вдруг подумал: если вы на саммите АТЭС окажетесь не вдвоем, а втроем — там еще будет президент Трамп — вы, наверное, тоже с ним все поймете без слов или с полуслова? — поинтересовался модератор.
— Это будет сложнее, — пошутил президент.
При этом Москва готова и к трехсторонней встрече — была бы содержательная повестка. Комментируя вероятность трехсторонних контактов в ходе саммита АТЭС, президент допустил ее проведение, но организация во многом зависит от позиции Китая как принимающей стороны.
По словам главы государства, диалог и сверка позиций полезны всегда, но ключевое значение имеет формирование четкой повестки, которая могла бы лечь в основу переговоров на высшем уровне. При этом Путин вновь акцентировал внимание на том, что решающее слово в определении формата остается за хозяином мероприятия — председателем Си Цзиньпином.
