Новый трехлетний бюджет, представленный правительством, исходит из приоритетов, которые сформулированы предельно четко и конкретно: выполнение социальных программ, обеспечение обороны, безопасности и технологического лидерства. Поэтому документ можно охарактеризовать как бюджет текущих обязательств в условиях высокой неопределенности, и это объясняет его ключевые особенности.
Принципиальное отличие на ближайшие три года — переход к новой, более консервативной базовой цене на нефть в $50 за баррель. Это не просто техническая корректировка, а фундаментальный сигнал. Он отражает ожидания властей о сохранении санкционного давления и потенциальных рисков для экспортных доходов.
Из этого жестко консервативного подхода вытекают две основные особенности: открыто запланированный дефицит на уровне около 2% ВВП до 2029 года, более высокий, чем предполагалось в действующем законе о бюджете на 2027–2028 годы, и активный поиск новых внутренних источников пополнения казны. Власти, по-видимому, ожидают, что внешние условия останутся сложными, а внутренние потребности — высокими и неотложными. Поэтому бюджет строится на предположении о необходимости постоянного маневра между социальными и оборонными расходами и сохранением макроэкономической стабильности.
Пересмотр прогнозов возможен в ходе исполнения бюджета. Принятый закон основан на определенных допущениях. В случае существенных отклонений от плана экономических условий или необходимости принятия оперативных решений в течение года могут требоваться корректировки параметров. Кроме того, характер финансового плана на следующие годы трехлетнего периода в любом случае рамочный.
Основные параметры бюджета могут пересматриваться по мере поступления реальных данных, а не только определяться на этапе принятия закона. Так, нефтегазовые доходы напрямую зависят от двух крайне волатильных переменных: фактической цены на нефть и курса рубля. Нынешний прогноз Минэкономразвития, заложенный в бюджет, выглядит консервативным по нефти, но даже он может быть скорректирован, если геополитическая или рыночная ситуация существенно изменится. Нацвалюта же остается слабым местом прогнозирования. Ее курс — это не только фактор для доходов от экспорта в рублевом пересчете, но и важный параметр для инфляционных ожиданий и, следовательно, для денежно-кредитной политики ЦБ.
Именно в контексте более консервативного планирования базовых нефтегазовых доходов при сохранении высоких расходов и намерении сохранить управляемый дефицит бюджета и следует рассматривать новые инициативы — унификацию налогообложения пассивных доходов, НДС на трансграничную онлайн-торговлю и донастройку сборов для металлургов и производителей удобрений.
Это скорее точечная настройка системы для извлечения доходов там, где экономическая активность, по мнению властей, позволяет это сделать. Введение 22% НДС на импортные онлайн-покупки, например, — это попытка не только собрать дополнительные средства, но и немного изменить структуру потребления, возможно, в пользу отечественных товаров. Однако эффект может быть двояким: краткосрочно это поддержит доходы бюджета, но также может привести к охлаждению спроса. Предлагаемые изменения в сборах от доходов по ценным бумагам, дополнительное налогообложение прибыли добывающих компаний могут снизить привлекательность инвестиций.
Самый сложный для предсказания элемент расходов — это, безусловно, статья «Национальная оборона». На доходной же стороне, помимо нефти и газа, всё большую роль будут играть ненефтегазовые поступления, прогноз по которым зависит от успешности мобилизации новых источников и от реакции бизнеса на эти изменения.
Есть и меры для сохранения социальной стабильности — двойная индексация пенсий в следующем году и поддержка семей, о которой говорится в приоритетах. Они вряд ли приведут к всплеску потребления, но помогут поддержать базовый уровень жизни.
В конечном счете главный вопрос этого бюджета — его выполнимость в заявленных границах дефицита — 2% ВВП. Отсрочка возвращения к полному бюджетному правилу до 2029 года, вероятно, выражает понимание того, что период высокой турбулентности продлится. То есть до 2029-го власти сохранят возможность тратить сверх лимита, который обычно задает бюджетное правило, чтобы не сокращать расходы резко.
Для Банка России это означает, что фискальная политика останется скорее проинфляционным фактором. Это поддерживает аргументы в пользу сохранения относительно высокой траектории ключевой на более длительный срок. Однако окончательное решение по ставке будет выноситься не по прописанным в законе цифрам, а по реальному исполнению бюджета. И здесь нас ждет главная интрига: смогут ли консервативная нефтяная цена и предложенные в финансовом плане изменения стать достаточным буфером против непредвиденных расходов? Пока бюджет выглядит как попытка закрепить новую реальность в финансовых рамках, но его гибкость будет подвергнута серьезным испытаниям.
Автор — руководитель отдела макроэкономического анализа ФГ «Финам»
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
