Санкции давно стали одним из самых часто применяемых инструментов внешней и экономической политики Соединенных Штатов. Американцы, начиная практически с первых десятилетий своего независимого существования, применяли этот механизм для укрепления своих позиций в мировой торговле, вопросах войн и мира. Идея стара как мир: не воевать напрямую, но ослаблять экономический и, как следствие, военно-политический потенциал противника или врага. Желательно делать это перманентно, растягивать во времени, неуклонно и системно.
В средних школах американским детям рассказывают о так называемом эмбарго Томаса Джефферсона — решении третьего американского президента наложить запрет на торговлю с Великобританией. Было это в 1807 году. Время непростое: фактически мировая война, Наполеоновские войны. Американское общество и аристократический политический класс испытывали сильные симпатии к Франции и настороженно относились к Лондону, но оставались в целом нейтральны.
Другой известный и хрестоматийный пример — из истории другого мирового конфликта. В 1917 году был принят «Закон о торговле с врагом», запрещающий экономические отношения с Центральными державами, Германией и ее союзниками.
Одним словом, история применения американским государством санкционного инструмента во внешней политике богата, разнообразна и противоречива. Очень часто этот механизм не давал должного результата. Вашингтон не добивался смены режима, достижения нужного ему поведения контрагентов, капитуляции, соглашательства или эволюции стратегии противника. Яркий пример — Исламская Республика Иран. Санкции против Тегерана действуют с 1979 года, однако, как очевидно очень многим, серьезных результатов они не принесли.
Сегодня Соединенные Штаты по-прежнему остаются крупнейшей экономикой в мире. Хотя ее позиции действительно начинают уступать китайской. Однако, сохраняя монополию на доллар как главную мировую валюту и возможности фактически диктовать условия многим международным организациям, Вашингтон до сих пор сохраняет позиции крайне влиятельного игрока в вопросах мировых финансов, торговли и экономики.
При этом эпицентр экономического развития, очевидно, смещается из западной части мира в азиатский. Страны не-Запада растут быстро и активно. Их амбиции становятся существеннее, а аппетиты — крупнее. От политики абсолютного соглашательства и готовности к повиновению Западу они ушли. Теперь они весьма амбициозные и достаточно суверенные акторы международной жизни.
На днях вступили в силу и стали публичным законом «санкции из ада», введенные конгрессом США против России и ее крупнейших клиентов — импортеров энергоресурсов. Однако он не предполагает автоматического исполнения. Президент США может ввести 100-процентные тарифы против компании или страны, которая импортирует российские энергоресурсы. Точно так же глава Белого дома может этого и не делать. Достаточно сослаться на «национальные интересы» Америки. А они, как известно, могут трактоваться разнообразно.
Другим немаловажным аспектом этой санкционной «Санта-Барбары» остаются аспекты, касающиеся внутренней политики Штатов. Согласно американской конституции, вопросы внешней торговли и тарифов относятся к компетенции конгресса, особенно Палаты представителей. Президенту могут быть предоставлены экстраординарные полномочия в этих вопросах, но — по особым случаям и с согласия конгресса. Фактически именно это и произошло. По сути, закон стал результатом компромисса глубинного государства, истеблишмента, американского олигархата и трампистов. То есть глубинное государство буквально сказало Трампу: «Усиливай давление на Россию и пролонгируй войну». Белый дом в ответ потребовал полномочий в вопросах тарифов во внешней политике.
И наконец, третий аспект. Он поистине международный, если не сказать глобальный. Дело в том, что нынешняя международная система — это не то, что было 10 или 20 лет назад. Страны Глобального Большинства имеют не только свой голос, авторитет и интересы. Они имеют свои амбиции и гордость. Ни Китай, ни Индия не могут отказаться от покупки российских энергоресурсов. Экономики этих стран подвержены острой нехватке нефти. Нью-Дели и вовсе в ближайшие десятилетия станет крупнейшим потребителем энергоресурсов в мире. Надолго и серьезно.
Учитывая кризис в Персидском заливе, блокировку Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов, на мировом рынке нефти сохраняется дефицит. Представить себе ситуацию, когда две великие амбициозные державы Азии пойдут на шаг, который способен похоронить их экономический рост и повлечь за собой социальные проблемы, и согласятся на диктат Трампа, сложно. Этого не произойдет. Точнее говоря, этого не произойдет в тех масштабах и на таком уровне, которого ждут авторы закона. Одним словом, закон Грэма ускорит становление многополярной системы, чего он вроде как должен не допустить.
Путь долгий, непонятный, с негарантированным успехом. Многополярность в том или ином виде уже есть, но системы многополярности еще нет. Подписав этот, на самом деле примитивный закон, Трамп ускорил движение к многополярному миру.
Автор — эксперт НИУ ВШЭ, автор спецкурса в школе управления «Сколково»
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
