В Сирии вспыхнули протесты из-за резкого повышения цен на топливо. Дизель подорожал на 40%, а бензин — примерно на четверть. Демонстрации затронули несколько регионов, включая Идлиб, где участники перекрыли трассу Дамаск — Алеппо. На улицах призывают снизить цены и отправить в отставку ответственных чиновников. Министерство энергетики объясняет случившееся ростом стоимости закупок, перевозки и страхования нефтепродуктов, а также ремонтом НПЗ в Баниясе — это увеличило потребность в импорте готового топлива. Власти уверяют, что повышение цен временное, но фактически предлагают обществу выбирать между дорогим горючим и перебоями в снабжении.
Экономическая логика повышения цен понятна, но от этого оно не становится социально приемлемым. В разоренной войной стране топливо определяет стоимость перевозок, работу генераторов, орошение полей и издержки небольших производств. Удорожание дизеля неизбежно распространяется далеко за пределы заправок. Для семьи с ограниченным доходом оно означает сокращение расходов на питание, лечение и образование. Поэтому спор о закупочных ценах быстро превращается в вопрос о том, насколько справедливо государство распределяет тяготы восстановления.
Протесты в Идлибе придают этому вопросу особую политическую остроту. Для руководства страны это чувствительно, так как регион долгие годы служил опорной территорией сил, пришедших к власти после падения правительства Башара Асада. При этом поддержка новых руководителей не означает готовности жителей бесконечно оплачивать последствия их решений. Люди, связывавшие смену власти с надеждой на нормальную жизнь, вправе предъявлять к ней повышенные требования. Протесты в бывшем оплоте нынешнего руководства можно рассматривать как признак изменения общественных ожиданий. Происхождение власти и ее заслуги в борьбе с прежним режимом постепенно уступают место оценке реальных результатов.
Это еще не свидетельствует о массовом отказе от поддержки Дамаска. Требования отставки отдельных министров оставляют президенту Ахмеду аш-Шараа возможность выступить арбитром и скорректировать политику. Однако такая возможность не безгранична. Если кадровые решения не изменят положение людей, провалы будут всё отчетливее связаны со всей системой власти. Особенно опасным станет ощущение, что государство требует терпения от населения, не демонстрируя сопоставимой бережливости в собственных расходах.
Социально-экономический кризис развивается по мере еще не завершенного объединения страны. На курдском направлении Дамаск добился существенного продвижения. В августе было объявлено о роспуске «Сирийских демократических сил» как самостоятельной структуры и их включении в государственные институты. Это позволяет говорить об относительном урегулировании военно-политического противостояния. Но административная интеграция еще должна получить общественное признание. Права курдов, местное представительство и доверие к центральной власти сохраняют значение для прочности достигнутых договоренностей.
На юге столь же устойчивого результата пока нет. В отношениях с друзскими силами в Эс-Сувейде по-прежнему висит напряженность, а значительная часть провинции находится вне контроля Дамаска. После пережитого насилия восстановить доверие одним требованием подчиниться центру невозможно. Нужны гарантии безопасности, ответственность за преступления и договоренности об участии местных жителей в управлении. Друзская община при этом неоднородна, и отождествление всех ее представителей с наиболее непримиримыми лидерами лишь сузит пространство для соглашения.
Положение осложняет силовая политика Израиля. Продолжающиеся вторжения и закрепление его военного присутствия на сирийской территории ограничивают возможности Дамаска восстановить суверенитет. В сентябре комиссия ООН указала на нарушения со стороны Израиля и допустила, что отдельные действия могут квалифицироваться как военные преступления. Для сирийского руководства это означает тяжелый политический выбор.
Военная эскалация с Израилем грозит сорвать восстановление страны, а отсутствие ощутимых дипломатических результатов подрывает доверие к способности государства защищать граждан.
Но в целом во внешней политике новым властям пока удается сохранять пространство для маневра. Сближение с западными государствами и арабскими монархиями сопровождается сохранением взаимодействия с Москвой. Саудовские инвестиционные соглашения и новые договоренности о российском присутствии показывают готовность Дамаска выстраивать отношения исходя из практических потребностей. Такая гибкость помогает расширять круг партнеров, хотя обещанные вложения еще предстоит превратить в работающие предприятия и инфраструктуру.
Западное влияние также приобретает более сложный характер. Смягчение санкций и восстановление сотрудничества сопровождаются требованиями политической инклюзивности и защиты меньшинств. Дамаску приходится учитывать эти ожидания, поскольку международная поддержка важна для восстановления. Возникает зависимость, при которой внешнеполитические уступки должны приносить населению понятный экономический результат. Иначе дипломатические успехи будут всё меньше управлять настроениями внутри страны.
В этих условиях Сирии необходима политика, способная одновременно учитывать бюджетные ограничения и пределы общественного терпения. Адресная помощь, поддержка общественного транспорта и сельского хозяйства, прозрачное ценообразование и диверсификация поставок могли бы сделать неизбежные издержки менее разрушительными. Протесты показывают, насколько мало времени остается для перевода политических достижений в улучшение повседневной жизни. Впереди у новых властей еще много трудностей, и от способности решать их гибко и прагматично будут зависеть устойчивость сирийского государства и политическое выживание руководства.
Автор — президент Центра ближневосточных исследований, приглашенный преподаватель НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
