Решение ЦБ в минувшую пятницу сохранить ключевую ставку на уровне 14% сюрпризом для аналитиков не стало. Более трех четвертей из них, о чем свидетельствовали консенсус-прогнозы, ожидали именно такого исхода заседания совета директоров 11 сентября. А вот с широкой общественностью получилось не так однозначно. Мнения обычных, как принято говорить, граждан разделились, но почти поровну, показали опросы. За сохранение ставки проголосовали 40% респондентов, против — 43,3%. То есть разрыв с мнением специалистов имеется и существенный.
И это принципиально важный момент. В каком-то смысле Центробанк оказался заложником сформировавшейся за 10 раундов снижения ставки привычки медленного, но неуклонного движения вниз. Большинству людей просто было трудно поверить, что регулятор возьмет паузу. Тем более решению предшествовал длительный период политического давления со стороны известных представителей бизнеса, которые в жесткой форме критиковали излишнюю нерешительность ЦБ в снижении ставки, создавая этим определенный эмоциональный фон.
Правда, помимо демагогии в подтверждение своей позиции оппоненты Центробанка ничего не приводили. Джентльменский набор аргументов — экономика охлаждается, кредитование стагнирует (кстати, портфель корпоративных кредитов к августу увеличился на 12,7%, что прямо хороший рост). Самый яростный критик регулятора миллиардер Олег Дерипаска и вовсе в своем Telegram-канале в качестве упрека привел пример Японии, где ключевая ставка составляет 1%. И заявил, что для стран, ориентированных на рост и экспорт, необходимы низкие (2–4%) ставки. Может, и необходимы, но только в Японии инфляция в июне составила 1,6%, а у нас в июне – июле держалась на уровне 6%, а в августе – сентябре превысила 6,3% в годовом выражении.
Поэтому Дерипаска привел несопоставимые показатели. Это уже даже не сравнение круглого с зеленым, а попытка вывести формулу, скажем, нормы веса на основании массы тела первоклашки и взрослого мужчины. Объективно же ставка, в 1,5–2 раза превышающая инфляцию, вполне вписывается в картину общемировой практики с поправкой на развивающийся (и поэтому волатильный) рынок и общую ситуацию в конкретном государстве (про влияние санкций мы как-то стали забывать, да).
Потому-то председатель Центробанка Эльвира Набиуллина и возглавляемый ею ЦБ снова продемонстрировали стойкость воина, который при принятии решения руководствуется не внешним давлением, а целью по инфляции. Пожалуй, самым важным стало заявление Набиуллиной на пресс-конференции, что сохранение ставки было фактически единственным вариантом при обсуждении на совете директоров. На мой взгляд, это выглядело как публичное признание того, что решение — не техническая коррекция после длительного «падения». Траектория «медленного снижения» — иллюзия, и Центробанк не готов покупать благоприятное общественное мнение ценой инфляционной стабильности.
Которой, увы, не наблюдается. Последовательное снижение инфляции с начала года прервалось в июне. Более того, процесс пошел вспять. И к заседанию 11 сентября мы вместо традиционной для августа – сентября «дефляции имени очередного урожая» получили усиление роста цен. Именно показателем инфляции и руководствовался совет директоров ЦБ на заседании по ставке, подчеркнула Набиуллина.
А теперь — порция критики. Но не такой, как у бизнеса, который руководствуется собственными интересами, а не общей картиной. Повышение инфляции, объяснила глава Центробанка, связано с топливными проблемами и их веерным проявлением — влиянием на цены через подорожание логистических процессов. Внезапно? Отнюдь — вполне последовательная история.
Но почему-то все первые месяцы лета ЦБ уверенно говорил о дефиците топлива вполголоса, называя «разовым фактором», что в голове у населения проецировалось его незначительностью. На Международном финансовом конгрессе в Санкт-Петербурге в начале июля на пленарном заседании даже договорились не поднимать тему бензина. В чем в шутливой форме признался вице-премьер Александр Новак, а потом сказал, что влияние ситуации с бензином на инфляцию будет минимальным. В принципе такой же версии придерживались и представители Центробанка. Но мультипликационный эффект, прошу прощения за лексику ЦБ, по осени считают.
Поэтому, думается, мы наблюдаем традиционную проблему в коммуникации с обществом по поводу такой сложной проблемы, как денежно-кредитная политика. Когда маленькая недосказанность и неуместное смягчение в терминологии порождает большое недоверие. А именно доверие является основой для формирования инфляционных ожиданий, которые, в свою очередь, отражаются на показателе роста цен.
Именно в отношении к формированию ожиданий, как мне кажется, заключается системная проблема, когда каждый субъект окучивает свою поляну. Предприниматели требуют ускорения процесса понижения ставки, чтобы снизить издержки, Минфин заинтересован в слабом рубле для решения бюджетных проблем, Минпромторг и Минэко — в экономическом росте и т.д. ЦБ и формально, и на практике пытается выступать как независимая сила, от которой и правда много чего не зависит, особенно разовые факторы с их последующим проявлением. Поэтому коммуникация с обществом должна быть не разрозненной, а единой. Ведь те же инфляционные ожидания зависят не только от того, какой, по мнению граждан, будет рост цен, а от общей ситуации в стране и мире. А у тревожности глаза велики.
Формированием ожиданий, в том числе и инфляционных, должен заниматься не только ЦБ, но и правительство, и социально ответственный бизнес. Кроме того, они должны соответствовать действительности, а не рождаться из чьих-то «хотелок». Иначе люди ощущают себя как именинник, к которому пришли десять больших и солидных дядь и каждый подарил по мешочку с разными деталями одного сложного пазла. Половины деталей не хватает и собрать его, что очевидно, в таких условиях не получится. Пока общество будет слышать противоречивые сигналы от бизнеса, правительства и ЦБ, инфляционные ожидания будут оставаться «незаякоренными», как бы ни старался регулятор.
Самому же ЦБ хочется пожелать поменьше недосказанности и «птичьего языка». А то Эльвире Набиуллиной на пресс-конференции даже профильным журналистам пришлось объяснять, почему не имеет смысла повышать цель по инфляции и почему термин «структурный дефицит ликвидности» не означает ее кризиса.
И последнее. Если перефразировать высказывание Глеба Жеглова в соответствии с темой, хочется заметить, что инфляционная стабильность в стране определяется не наличием в стране роста цен, а умением властей их обезвреживать. Главное — не мешать профессионалам делать свое дело, а Центробанк, как показали 2014-й и 2022-й годы, с мощными скачками цен справляется.
Автор — экономический обозреватель
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
