Саммит БРИКС в Нью-Дели в очередной раз доказал простую истину. По-прежнему одна из основных ценностей объединения — создание повода и дополнительной возможности для встреч на высшем уровне. Официально лидеры обсуждают реформу мировой финансовой системы, торговлю, расчеты в национальных валютах, ИИ и множество других тем. На практике же внимание к самому саммиту зачастую определяется отдельными политическими фигурами или их жестами. При всей плотности повестки и рекордных за всю историю БРИКС ее 140 пунктах (в Казани пару лет назад было 134 пункта) для России гораздо важнее и практичнее двусторонняя встреча с премьер-министром Индии Нарендрой Моди, чем обсуждение десятков тем в расширенном формате, большая часть которых идет для Москвы фоновым режимом.
Показательно, что их тет-а-тет состоялся еще до официального заседания лидеров, а отдельной встречи Владимира Путина и Си Цзиньпина предусмотрено не было. Стороны обсудили торговлю, энергетику, оборонное сотрудничество, космос, промышленную кооперацию и много других реально интересующих Москву вопросов. По факту РФ выполнила свои задачи в рамках БРИКС еще до официального старта саммита.
Во многом схожая логика применима и к стране — хозяйке мероприятия. В Нью-Дели впервые за семь лет прилетел председатель КНР Си Цзиньпин. После нескольких лет напряженности между Индией и Китаем сам факт его визита уже стал масштабным международным событием. Моди и Си провели двустороннюю встречу, а затем решили «сообразить на троих» с российским президентом, взявшись за руки. Одна эта фотография на время перебила всю многослойную повестку индийского саммита. И в этом есть определенная ирония. Сколько бы участников в БРИКС ни состояло, основное внимание всегда будет приковано к действиям его главных тяжеловесов — России, Индии и Китая, особенно с учетом того, что годом ранее в Бразилию Си Цзиньпин и Владимир Путин прилететь не смогли.
Если же отойти от нашумевшей фотографии и оценить непосредственно содержание саммита, картина получается противоречивой. Делийская декларация оказалась даже длиннее прошлогодней бразильской: 140 против 126 пунктов в Рио-де-Жанейро. Но рост объема не означает увеличения политического веса документа. Напротив, индийская декларация выглядит более вегетарианской, но при этом более трезвой и взвешенной. Разница с Рио особенно заметна в геополитической части. Бразильская декларация была заметно более острой и местами провокационной. В ней БРИКС прямо осудил военные удары по Ирану летом 2025 года, назвав их нарушением международного права и Устава ООН, отдельно упомянул атаки на иранские ядерные объекты. В документе также был специальный пункт по Украине, где участники зафиксировали свои национальные позиции и упомянули различные мирные инициативы.
В Нью-Дели тон изменился. Упоминания Ирана и Украины полностью исчезли из финального документа. Если по украинской проблеме подобное стечение обстоятельств уже не должно никого удивлять, то по Ирану ситуация интереснее. Его не стали прямо называть виновником или жертвой происходящего. Вместо этого декларация говорит о «продолжающейся эскалации напряженности» на Ближнем Востоке и призывает проявлять максимальную сдержанность и не предпринимать действий, способных еще больше ухудшить ситуацию. Отдельно осуждаются атаки на гражданскую инфраструктуру и ядерные объекты. Но формулировки построены так, чтобы их могли подписать одновременно Иран и ОАЭ — государства, которые в нынешнем конфликте находятся далеко не на одной стороне.
Это, пожалуй, главный дипломатический результат индийского председательства. В мае министрам иностранных дел БРИКС не удалось принять совместное заявление из-за разногласий вокруг ситуации на Ближнем Востоке. К сентябрьскому саммиту Нью-Дели пришлось буквально сводить противоположные позиции Ирана, ОАЭ и других участников. В итоге компромисс был найден. Цена этого компромисса — максимально осторожный язык. Но для БРИКС, принимающего решения консенсусом, сам факт появления общего документа в такой ситуации уже имеет значение.
Изменение тональности заметно не только в политике. Прошлогодняя декларация была заметно сильнее завязана на климатическую повестку. Для Бразилии это было принципиально важным направлением председательства накануне COP30. В Нью-Дели климат никуда не исчез, но оказался встроен в более широкую повестку устойчивости — энергетической, продовольственной, инфраструктурной и технологической.
Похожая трансформация произошла и с искусственным интеллектом. Если в Рио акцент во многом делался на том, кто и по каким правилам должен управлять развитием ИИ, то Индия гораздо охотнее перевела разговор в экономическую плоскость — как использовать нейросети для повышения производительности, цифровизации, промышленного развития и подготовки кадров.
В целом декларация 2026 года заметно более технократична. Вместо очередного пафосного разговора о конце долларовой эпохи и создании новой мировой финансовой системы — совместимость платежных платформ, расчеты в национальных валютах, межбанковские механизмы, логистика и цепочки поставок.
Вместо абстрактного технологического суверенитета — цифровая инфраструктура, обмен государственными цифровыми решениями, квантовые технологии, спутниковые системы и подготовка специалистов. Это существенно уступает по эпатажу, чем разговоры о единой валюте БРИКС или создании альтернативной финансовой архитектуры, зато именно такие проекты имеют больше шансов дойти до конечного пользователя.
В этом смысле индийское председательство несколько приземлило БРИКС. Нью-Дели не заинтересован превращать объединение в антиамериканский или антизападный блок. Для Индии БРИКС должен одновременно давать пространство для сотрудничества с Россией и Китаем и странами Глобального Юга и не мешать отношениям с США, Европой и другими партнерами. Поэтому в декларации нет ни революционной риторики, ни попытки объявить БРИКС альтернативой всему существующему международному порядку. Напротив, участники снова говорят о реформе ООН, МВФ, Всемирного банка и ВТО, но не о разрушении этих институтов, а о перераспределении влияния внутри них.
Именно в этой плоскости кроется главная развилка — БРИКС повзрослел и расширился, и вместе с ним выросла цена каждого его слова. Чем больше стран за столом, тем сложнее объединению сохранять поворотливость. Теперь приходится оглядываться на интересы, чувствительные темы и, если угодно, личные границы каждого участника.
Это новая реальность БРИКС, с которой всем странам блока придется мириться. Теперь эстафетная палочка переходит Китаю, и здесь планка ожиданий выше, чем когда-либо прежде.
Автор — политолог, кандидат политических наук, заместитель директора ЦКЕМИ НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
