Политическая коммуникация в современных международных отношениях всё чаще напоминает разговор слепого с глухим, поскольку те сигналы, которые стороны пытаются посылать друг другу, следуют как будто через несколько слоев искажающего стекла, а затем еще подвергаются обработке тысячи толмачей, старающихся перевести слова контрагента на язык доминирующего в данной конкретной стране мейнстрима.
Каждый раз, когда российское руководство заявляет о принципиальной недопустимости тех или иных действий со стороны европейских стран (обычно это происходит после подаваемых под разным соусом их же многочисленных попыток такие действия все-таки осуществить или хотя бы застолбить за собой право их предпринять), в ответ с той стороны следует вал публикаций и заявлений, смысловая окраска которых варьируется от усмешек до обвинений в агрессивности.
Такое ощущение, что на ум комментаторам совершенно не приходит слово «осторожно». Хотя, возможно, это как раз нормальная реакция, когда тебе что-то не разрешают, но сделать очень хочется. И ты начинаешь придумывать, как бы так хитро прочитать надпись на трансформаторе «Не влезай — убьет», чтобы все-таки влезть и не убило. Проблема только в том, что последнее зависит не от того, как ты трактуешь это послание, а от того, влезешь или нет.
Вот и сейчас заявление Владимира Путина о том, что любое размещение каких бы то ни было европейских войск на Украине будет означать войну с Россией, предсказуемо нашло отражение в информационном пространстве европейских стран, однако, похоже, оно снова может быть истолковано неверно и, скорее всего, будет подаваться как очередное подтверждение агрессивных намерений РФ или вообще расценено как блеф. По крайней мере, такое впечатление складывается после прочтения ряда заметок в СМИ.
Между тем поднятый вопрос крайне важен и очень серьезен, что и подчеркнул Владимир Путин. Чувствуя себя в относительной безопасности, а также не ощущая груза ответственности за принятые решения (воюет кто-то другой, а отчитываться за сегодняшние шаги, скорее всего, будут уже совсем другие правительства), нынешние европейские лидеры, как представляется, очень заигрались с воинственной риторикой и не вполне осознают, что игры с пистолетом, насколько бы веселыми они ни казались, всё равно могут закончиться печально.
Пытаясь заполучить на руки козыри в потенциальном переговорном процессе, а также стараясь создать из воздуха инструменты влияния на ситуацию, отдельные европейские страны с упорством, достойным лучшего применения, повторяют идею о необходимости размещения войск на Украине. Несмотря на то что реальные перспективы этого мероприятия даже европейскими аналитиками оцениваются скорее скептически, сам факт постановки вопроса вынуждает российскую сторону иметь в виду эту опцию и, что называется, реагировать.
При этом есть вероятность, что как раз всю серьезность наших намерений реагировать европейские комментаторы и не считывают. Привыкшие к политическому языку постмодерна, где сказанное едва ли имеет хоть какую-то связь с действительностью, они раз за разом запрыгивают на очередной виток спирали событий вокруг Украины и, демонстрируя собственную важность, снова повторяют что-то, что должно раздражить российскую сторону. Зачастую складывается ощущение, что желания уколоть и уязвить в данном случае даже больше, чем планов реально повлиять на ситуацию. Беда только в том, что у подобных действий могут быть вполне реальные последствия. А вот это как раз в Европе как будто в расчет не принимают.
В таком поведении, конечно, есть что-то от детских игр с животными, когда детям говорят: «Можешь посмотреть и погладить, но только не задирай». И вот это последнее слово так соблазнительно, что все-таки приводит сначала к дерганию усов и тыканью палкой, а затем — к исцарапанному лицу и праведному реву. Однако сейчас ситуация такова, что возможности сказать «да я не это имел в виду», «да мы просто шутили, чего ты» может и не быть. Вероятно, именно поэтому Владимир Путин сделал отсылку к европейским народам, которые должны это понять. Раз элиты этого не осознают.
Автор — кандидат экономических наук, доцент кафедры мировой экономики, старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
